И жить этому воробью оставалось недолго, но когда это останавливало?
Медленно провела по лодыжке и скользнула выше к колену. Нет, к коленям капитан Картер дышит ровно. Разминая и поглаживая ноги так, как будто они просто ныли из-за каблуков, вернулась ниже.
К щиколотке.
И сомкнула вокруг нее пальцы.
В тот же миг с губ Картера сорвался тихий стон.
Я уставилась на него. Он, в свою очередь, тоже моргнул и ошалело
уставился на меня. Я едва сдерживалась, чтобы не спросить его слишком о многом, чего не произносят вслух при старшем брате. А еще вдруг отчаянно захотелось, чтобы здесь, в машине, все исчезли бы куда-нибудь как по щелчку пальцев. И остались только мы вдвоем.
Он явно хотел того же.
Картер вдруг надвинулся на меня, уничтожая расстояние между нами. Вжал меня в дверцу. Это было больно, кстати. И хорошо, что она была заперта, иначе со своей невезучестью я бы обязательно вывалилась из машины на полном ходу, пропустив при этом самое интересное.
Прожигая меня темными глазами, Джек коснулся ладонью моего колена.
Черт. Знаете выражение «Даже мокрого места не останется»? Так вот, когда я выйду из такси, оно останется. Но надеюсь, из-за тунисской жары исчезнет раньше, чем его кто-нибудь заметит.
Едва ощутимо поглаживая мою ногу подушечками пальцев, Картер двинулся ниже. Очертил пальцем выпирающую косточку на щиколотке, проверил подъем стопы.
И точь-в-точь повторил мое собственное движение.
Только для этого ему не понадобилась вся ладонь. Длины его пальцев оказалось
достаточно, чтобы он обхватил мою щиколотку только указательным и большим.
— Сошлись… — выдохнул он. — Как я и думал, сошлись.
И в этот момент он, кажется, даже перестал дышать. С голодной жадностью в темных глазах он снова вернулся к моим губам, и я четко поняла, что сейчас он меня поцелует, а может, и добьется того, что мои ноги действительно окажутся у него на плечах.
Ему совершенно плевать, что это произойдет вот так, потому что Рубикон пройдет и ему начисто снесло крышу.
Как и мне.
Я тонула в его опаляющем взгляде. Сгорала живьем в горячих прикосновениях, ведь он не убрал руку, а продолжал поглаживать меня подушечками пальцев.
Когда этот мужчина рядом, это само по себе испытание. Но когда он еще и касается меня, это чистое искушение.
Я сделала глубокий вдох, приоткрывая губы… И тогда же раздался гром среди ясного неба.
— Мы приехали! — возвестил таксист.
Раньше, чем случилось непоправимое, я нащупала ручку, которая впивалась мне в спину, и пулей вылетела наружу, как чертова Золушка в одной туфельке, но лучше так, чем позволить трахнуть себя на заднем сидении такси при свете дня и на глазах у брата.
А пылающие глаза Картера обещали мне именно это.






