Она задохнулась, выгибаясь дугой, когда его губы накрыли средоточие её
желания в страстном поцелуе. Когда его язык дразня, медленно прошёлся вдоль чувственного ущелья. И скользнул вглубь. Резко. Неожиданно. Властно. Как мог только он.
Милена кричала и билась под его ртом, запустив в идеальную стрижку изящные пальчики, которые требовательно удерживали голову диктатора там, где она должна была быть. Направляя его ласки, имея его лицо так, как ей хотелось. Кончая ему в рот. Рассыпаясь на тысячи осколков оргазма, каждый из которых взрывался ещё тысячью.
Она вскрикнула, когда президент резко дёрнул её за ноги, подстраивая под себя и рванул вперёд, доказывая свою доминантность. Заставляя продолжать кричать от наслаждения, выкрикивать его имя, требовать ещё, чувствовать новую волну, которую разгоняли властные резкие, грубые толчки.
– Я люблю тебя, - выдохнула она в порыве чувств в момент оргазма. Потянувшись к нему. Жадно обнимая. Вжимаясь в
широкую грудную клетку. Чувствуя ответные крепкие объятия. Не чувствуя боли. Лишь эйфорию. Восторг. И счастье. Несмотря ни на что.
Просто быть с ним.
Глава 14. Удивительный день
Ранним утром следующего дня Медведев с Миленой были уже в апартаментах. Заказали завтрак и приняли совместный «горячий» душ.
Влад смотрел на сияющую от счастья молодую женщину, завтракающую напротив него, и размышлял о том, помнит ли она то, что сказала накануне вечером. Осознанным ли было произнесённое? Почему она не требует от него ничего взамен? Хоть какой-либо его реакции. Обычно после подобного признания с любовницами приходилось расставаться – женская обида от осознания безответной любви не давала и дальше приятно проводить время.
С Золотарёвой всё было иначе. Всё.
Президент посмотрел на часы.
– Нам следует поторопиться, - произнёс он. – Если хочешь увидеть, насколько великолепна Прага, конечно. Уже вечером мы вылетаем в Москву.
Золотарёва
досадливо закусила губу. Было видно, что хотела. Очень хотела, но что-то останавливало.
– А как же покушение? – сердобольно нахмурилась она. – Может, останемся в номере?
– Если бы я реагировал подобным образом на каждое покушение, то не покидал бы стен Кремля, - усмехнулся Медведев. Почему-то её забота была ему даже приятна. – Всё будет в порядке, - поспешил он заверить своё сокровище. – Приняты максимальные меры предосторожности. Сегодня в Праге комендантский час с десяти утра до четырёх вечера. В этот промежуток времени она принадлежит только нам.
У Золотка даже рот приоткрылся от изумления.
– Ты хочешь сказать, что людям запрещено выходить из дому, чтобы мы могли свободно погулять по Праге?
– Именно это я и сказал, - ответил он безразлично. – Я не могу толкаться с остальными ротозеями.






