– «Ты», - поправил её, посерьёзнев, президент. – Если и было что-то хорошее в ночном покушении, так это звук моего имени
из твоих уст.
Милена отвела глаза от глубокого штормового взгляда, который, казалось, проникал в самую душу.
– Так это всё же было покушение? – попыталась она сменить тему охрипшим голосом.
Президент подошёл ближе, поднимая её лицо за подбородок. Заставив посмотреть на себя.
– Ты поняла меня? – мягко, но всё же потребовал он ответа.
– Да, - тихо отозвалась Мили.
– Скажи, - настаивал диктатор, поглаживая кожу на лице большим пальцем. Словно выводя им колдовские узоры, ставя свою метку на её тело, вплавляя тавро в саму сущность.
– Влад, - выдохнула она с надрывом и прикрыла на мгновенье глаза, пытаясь сглотнуть, чтобы смочить пересохшее от волнения горло.
– Ещё, - тихо потребовал он, склоняясь ниже.
– Влад, - сорвал он с её уст, вместе с поцелуем, словно пробуя на вкус собственное имя. Утопая в ней.
Их обоих накрыл водоворот чувств и ощущений, когда Медведь с лёгкостью подхватил её под ягодицы.
Поглощённая пожаром страсти, Милена с непреодолимой жаждой касания обхватила его бёдра ногами. Чувствуя сквозь тонкую ткань больничной сорочки восставшую плоть диктатора, о которую нетерпеливо потёрлась, вырывая из лёгких диктатора мучительный стон.
Он опустил её на койку, вынуждая лечь. Широко разведя ноги, с пылающим взглядом завороженно глядя на средоточие её женской чувственности.
– Совершенство, - выдохнул он, коснувшись её пальцем.
Милена вздрогнула от волнительного прикосновения, боясь пошевелиться. Чувствуя себя в его полной власти. Сейчас.
Раньше. Всегда. Зачарованно глядя на то, как он склоняется к её промежности. Как медленно проводит языком там, где только что был палец. Не отводя волевого потемневшего взгляда с её лихорадочно блестящих от страсти глаз.
Никогда и ничего она ещё не хотела в жизни так, как вновь почувствовать его язык у себя между ног. Видеть его лицо с этого ракурса. Чувствовать…
– Попроси, - потребовал диктатор, замерев всего в каких-то миллиметрах от раскрывшихся для него лепестков.
Она чувствовала его дыхание… там. По коже побежали мурашки. По телу прошла волнительная сводящая с ума дрожь, скручивая внутренности в тугой узел, и казалось она сейчас умрёт, если он её так и не коснётся.
– Ещё, - лихорадочно выдохнула она.
– Что? – требовал он уточнения.
– Хочу ещё…
– Что? – настаивал диктатор, лишая её разума.
– Хочу видеть твоё лицо у себя между ног, хочу видеть твой волевой взгляд, хочу чувствовать твой язык, и я умру, если ты немедленно это не сделаешь!
Президент тихо рассмеялся. Звук подобной частоты накалил градус желания внутри неё до температуры, способной расплавить всё, что угодно.






