Служба безопасности контролировала любое изображение в сети с лицом диктатора. Так же как и газеты, журналы и каждого в стране. Даже если бы эти фото где-то всплыли, Медведю было бы на это плевать. Мили нет. Наверное.
– Удалили? – коротко спросил он.
– Так точно, господин президент.
Теперь всё встало на свои места.
– Очистить приёмную, - приказал диктатор, не задумываясь. – И от шлюх, и от лишней мебели. До начала рабочего дня.
Оказалось, возникшее изначально недоразумение можно было решить сразу, если бы не тяжёлые последствия, которое оно за собой повлекло. И если бы он не убрал за ней слежку, как обещал.
Тот, кто держал в страхе полмира, ещё не знал, как он исправит то,
что натворил и вернёт её, но лишние помехи ему не нужны.
– Прошу прощения, господин президент, - осторожно начал Макс, - но для точности исполнения приказа мне необходимо знать: под шлюхами вы подразумеваете…
– Ты никогда не был идиотом, Макс, - бросил Медведь, когда безопасник многозначительно замолчал, ожидая ответа.
– А если ещё раз услышу хотя бы намёк на нечто подобное, голыми руками вырву из твоей поганой глотки язык. Это понятно?
– Да, господин президент.
*
Милена немного опешила, когда зашла в полупустую и кажущуюся от этого огромной приёмную президента.
– Доброе утро, - поздоровалась она с Ангелиной Ивановной. – Что произошло?
– А ты не видишь? – в привычной манере бросила личная ассистентка главы государства.
Не удостоив Золотарёву даже взглядом.
«Ладно», - подумала Милена, проходя за рабочий стол. Не в силах оторвать глаз от пустующего места. Не могла она и не думать о том, что бы это значило. Боясь поверить в то, что она имеет к этому какое-то отношение.
– Доброе утро, - появился
в приёмной её хозяин и бросил на Милену хмурый взгляд.
Она успела заметить, как сталь в нём расплавилась под градусом вспыхнувшей злости, прежде чем диктатор привычно устремил его вперёд.
«Что бы ни значили изменения в президентской приёмной, она здесь не причём», - уверилась Золотарёва и, включив ноутбук, решила выбросить, возникшие до этого глупости из головы.
*
Медведев заметил припухлость на её губе и едва не сожрал себя изнутри собственным чувством вины. Всю ночь не покидала и маячившая перед внутренним взором картина красных полос на нежной коже, которое оставило сорванное вчера с неё бельё.
«Чёрт подери!».
Впервые в жизни он понятия не имел, что делать.
Один из самых могущественных людей мира не верил в извинения. Он был убеждён, что если человек сделал что-то однажды, значит, обязательно повторит. Особенно, если был прощён. Медведь никого не прощал. Никогда.
И ни у кого не просил прощения.
У неё бы попросил.
Если бы это помогло.
Сказал бы, что сожалеет, да что это изменит?
Мили проходила через всё это не один десяток раз.
С прошлым мужем…
Глава 18.






