Приходится остановиться и не предпринимать ничего, но и стоять на месте невозможно. Я в той ситуации, которая заставляет понервничать.
— Ты можешь лечь сама? — спрашиваю я.
— Куда лечь?
— На кровать. Уйдешь, когда станет легче.
— Я не могу.
— Я могу помочь.
Девушка смотрит на меня, из-за чего становится не по себе. Лишний раз говорю себе спасибо, что не выбрал жизнь в братстве, где подобное сплошь и рядом. Всех не спасёшь, и особенно тех, кто не желает спасения.
— Я не трону тебя. Серьёзно. Просто ляг, станет легче.
Медленно выпрямляясь, она неспешно бредёт к кровати, занимая край. Всё это время остаюсь стоять на том месте, где был. Уже хочу сказать, что лечь и сесть на край — это разные вещи, но она удивляет, когда снимает туфли. Несмотря на смутное состояние, она всё равно это делает.
— Довольно предусмотрительно, — с лёгкой улыбкой, замечаю я.
— Вряд ли кто-то захочет спать в постели, где была чья-то уличная обувь.
Посмотрев
на меня, она кладёт голову на подушку и закрывает глаза, продолжая массировать височную область. Ничего не остаётся, как занять вторую сторону и перекатится на спину, скрестив руки под головой.
Вряд ли я когда-то просто лежал в кровати с девушкой без будущих планов. Обычно это начиналось и завершалось сексом. Собственно, ещё до того, как спина или руки касались постели, было что-то. Сейчас в моей кровати девушка, а я не тороплюсь распускать руки, и почему-то не ловлю себя на подобной мысли, чтобы начать. Просто закрываю глаза и выдыхаю. Мне ещё не знакомо чувство желать и отказываться одновременно. Но, как известно, всё бывает впервые. Мой первый раз именно сегодня, и именно с ней.
Слушаю её учащённое дыхание, которое вскоре переходит в размеренное, как будто она успокоилась и больше не намерена представлять меня маньяком, готовым наброситься в любой момент. Есть ещё один вариант: она уснула. Чтобы убедиться, поворачиваю голову и встречаюсь с её глазами, которые неустанно следят за мной, это заставляет меня улыбнуться.
— Я не наброшусь, не смотри так на меня.
— А вдруг это сделаю я? — улыбчиво, спрашивает она.
— Было бы интересно это увидеть.
— Ты даже не спросил моего имени.
— Вряд ли насильник предпочитает знать имя своей жертвы.
Девушка пихает меня в плечо. Приятно слушать её тихий смех и чувствовать касания.
— Ты не насильник.
— Да? — смеюсь я. — А смотрела ты так, как будто я именно такой.
— Не правда.
— Правда, — улыбаюсь, возвращая взгляд к потолку.
— Не правда, Эйден.
Тут же поворачиваю голову в её сторону, выгнув бровь.
— Жертва тоже не должна знать имя своего насильника.
— Ты говоришь это, чтобы я ушла?
— Нет, но не смотри так на меня.
— Хорошо, как я должна смотреть?
— Не
знаю.
— Я разбудила тебя?
— Хочешь, чтобы я соврал или сказал правду?
— Ты спал.
— Да.






