Они наверняка провели что-то в виде собрания, где кто-то должен был произнести воодушевляющую речь для победы, обсудив тактики и всё, что требуется.
Распахивается одна из дверей, и из неё появляется парочка мужчин достаточно взрослой наружности. Их возраст может колебаться у тридцати лет, возможно, больше. Не прячусь, наоборот, нагоняю их и останавливаю, получая удивленные взгляды, которые обращаются ко мне.
— В вашей команде Эйден?
Они переглядываются между собой, словно о чём-то договариваются.
— Поклонницам сюда вход закрыт, кто тебя пустил?
— Я не поклонница, — отрезаю достаточно уверенно для той, у кого начинает сводить колени. Они не меньше, чем на две головы выше меня, а в своей форме, которая натянута на громоздкое тело, выглядят почти ужасающе. Таким и танк не нужен, они сами ими являются.
— Девушкам тоже.
— Бывшим девушкам, — говорю я.
— Это ещё хуже, чем поклонницы.
— Я должна ему кое-что отдать и больше сюда не приду.
— От бывших подружек кое-чем может быть только яд.
— Или слабительное, — добавляет тот, что молчал до этой секунды. Как
будто это уже когда-то было на их памяти. В любом случае, я не собираюсь кого-то травить.
— Вы можете ответить да или нет? — вполне спокойно спрашиваю я, стараясь оставаться равнодушной к их подозрениям.
— Ты можешь передать нам, мы сами отдадим, — предлагает тот, что завёл со мной диалог первым.
— Это личная вещь, вам не отдам. Проще самой его найти.
Разворачиваюсь, чтобы пойти на поиски дальше, но они, вероятно, решаются сжалиться и не тратить мое время.
— За поворотом первая дверь. Должен быть там.
— Спасибо, — отзываюсь, направляясь к единственному повороту, который уже проходила.
Чувствую взгляды на спине до тех пор, пока не сворачиваю за угол. Они не доверяют мне, и я могу ответить взаимностью. Доверие? Сейчас это слово чуждо мне. Но я обязательно вернусь к нему.
На двери нет никакой таблички, поэтому открываю её не стуча. Эта комната всё же оказывается туалетом. Отвожу взгляд от кабинок и перевожу в сторону раковин, у одной из которых натыкаюсь на Эйдена. В его руках застыла салфетка, а взгляд упёрся в меня. Идя сюда, я чувствовала прилив сил и уверенности, но сейчас они вдруг испарились, как и вся влага в горле. Оно пересохло, и глоток воды совершенно не помешает. Слова тоже исчезли, растворившись где-то в пути. Остаётся только молча стянуть браслет и протянуть ему, получив вопросительный взгляд.
Наконец-то, язык напоминает о своём существовании, и я могу говорить.
— Я должна была отдать его раньше. Это был твой подарок на день рождения.
Вижу, как дёргается его кадык.
— Почему сейчас?
— Потому что больше не нуждаюсь в нём. Можешь делать, что угодно: выбросить или оставить, это твоё решение.






