— Он встанет, — словно чувствуя назревающий во мне нервоз и уже подступивший гнев, уведомляет Бо.
— Сейчас он не может и пальцем пошевелить.
— Даю слово, что встанет. Я сам его подниму любым способом.
Вздохнув, киваю, и Бо покидает комнату, а я нахожу таз в ближайшей ванной, поставив его у кровати. Это не Торонто, к которому я более-менее привык, мы на другом конце страны, тут я даже не знаю путь от дома или отеля до арены. Сейчас мы в чертовом Ванкувере, от которого мне известно только название. Если завтра кто-то не придёт, либо же придёт, но в состоянии, где не способен повернуть языком, не говоря уже о взмахе клюшки, то перый, к
кому обратится тренер — я. Он не будет орать, его молчание намного хуже, потому что именно я являюсь тем, кто должен держать команду собранной, и несколько месяцев у меня действительно получалось. До сегодняшнего вечера с названием апокалипсис.
Закрываю дверь и когда перевожу взгляд, натыкаюсь на ту самую девушку снизу. Опираясь на стену напротив комнаты, где теперь отсыпается Дейв, она словно чего-то ждёт. Конечно, не чего-то, а вполне понятно, что кого-то. Меня. Изо рта даже не успевает вылететь звук, чтобы завершить то, что начиналось, и я не успеваю опомниться, как за спиной закрывается дверь, губы девушки накрывают мои, а её руки тянут за собой. Тело реагирует молнией, но не разум, он всё ещё отказывается, придумывая новые оправдания и аргументы в колонку «против». И за это начинаю злиться уже на себя. Чтобы усугубить эффект, вспоминаю слова Эммы и прокручиваю их несколько раз.
— Есть я и ты. Нас может связывать только ребёнок.
Ждать не приходится, потому что желаемое получаю сразу. Я чувствую прилив ярости, потому что нас не может связывать только ребёнок. Нас связывает многое: воспоминания, чувства,
моменты. Возможно, огонёк ярости во мне продолжает гореть только благодаря тому, что она первая девушка, с которой я хотел и имел хоть какие-то отношения не основанные на сексе. А теперь мы должны быть по разным берегам. Как смешно, ведь изначально именно я сделал к этому шаг, она лишь дошла до конца и поставила завершающую точку. Я злюсь, что она не попыталась убедить меня в неправильности данного решения, но разве должна? Вряд ли, хотя, Эмма была той, кто первый сделал шаг.
Возможно, сейчас я должен сказать нет, но запрещаю себе и уже поздно. На мне остаются лишь боксеры, в то время как на девушке нет ничего. Она даже успела просканировать карманы моих джинс, и разорвать упаковку. Физически я с ней, но мысленно в другом месте. И за ходом собственных мыслей, пропускаю буквально всё. Я думаю только о том, что Эмма разорвала наши отношения окончательно и бесповоротно, несколько раз дав понять, что больше ничего не будет. Что есть я и она. От этого не легче. Я всё ещё принадлежу ей.






