Сердце, душа и совесть диктуют свои правила, намекая, что сейчас происходит не иначе, как измена.
В плечо врезаются ногти, благодаря чему возвращаюсь в реальность. Чёрные, как смола волосы, ниспадают на грудь, губы остаются приоткрытыми, а изо рта вырываются стоны. Она не похожа на Эмму ни внешне, ни манерами. Моя Эмма часто смущалась, отводила
взгляд, на её щеках вспыхивал румянец, и всё, что я делал, она боялась, раскрываясь только постепенно. Сейчас же я вновь не делаю ничего, словно пришёл к той начальной точке, где был. Я получаю и ничего не отдаю.
Я вовсе не знаю, что это было, но в окончание, девушка оставляет поцелуй на моей шее и довольно улыбается, предварительно вернув одежду на тело. Дверь за ней закрывается, а я не пытаюсь встать с кровати, оставаясь неподвижным. Чувствую себя использованным и, вероятно, так оно есть. Пополнение списка моим именем ничего не даст. Среди гула и вибраций музыки с первого этажа, слышу, как трезвонит собственный телефон, но тут же перестаёт. Лениво тянусь к джинсам и нахожу в карманах мобильник, на котором несколько пропущенных от Алестера. Это легко поднимает меня. Принимаю сидячее положение и набираю его номер.
— Ты хоть иногда можешь взять трубку с первого звонка? — недовольно рычит он.
— Я могу быть на тренировке или на собрании, думаешь, мне можно сказать: «Подождите», чтобы поболтать с тобой?
— Я слышу музыку.
— У тебя отличный слух.
— Да. Спасибо, что хотя бы перезвонил после седьмого звонка.
Фыркаю, сведя брови.
— Ты уже можешь объяснить, что происходит?
— Поздравляю, папа, — рявкает он, и мне не нравится, как звучат слова.
Холодок пробегает не только по спине, но и по всему телу. Этого не может быть. Невозможно.
— Ещё рано, только через три или четыре недели.
— Это не ты решаешь. Так было нужно, какие-то показатели были завышены.
— Она ничего не говорила.
— Потому что результаты пришли сегодня утром. Всё экстренно.
У меня пересыхает в горле, ведь он звонил именно тогда, когда на мне скакала какая-то девчонка, чьё имя я даже не помню или вовсе не знал. Чувствую себя настолько грязным, что становлюсь противным самому себе. Тело кажется чужим.
— Она в порядке? — хрипло спрашиваю я, натягивая футболку. — Где…
— Обе под капельницами, — за меня завершает Алестер. — Было бы отлично, если
бы ты собрался и вернулся. Ей нужна помощь.
Мой голос осевший и кажется посторонним. Я не узнаю его.
— Игра только после завтра.
— Значит ты должен прилететь сразу после своей гребаной игры, — его крик режет нервные окончания в голове. — Если бы с ней что-то случилось… если бы она… Черт, я даже думать об этом не хочу. Знай, я убью тебя, Картер. Ты оставил её одну в самый сложный период.






