Парень протягивает ладонь и с совершенно умиротворенным лицом пожимает мою. Впервые меня раздражает спокойствие.
— Приятно познакомиться, — кивает он.
— Взаимно, — стараясь оставаться приветливым, отзываюсь сам.
Мой взгляд обращается к девушке, и я как никогда не желаю услышать, кем он ей приходится. Но, вероятно, забегаю вперёд и хочу нереального. Эмма не отчитывается, явно не собирается, да и не должна. Тогда мой
поезд из смешанных и непонятных чувств срывается с места.
— А Сара? — начинаю я, желая, чтобы он знал о нашей дочери и о том, что это моя дочь.
— Она с Сидни.
Краем глаза улавливаю, что парень остаётся спокойным. Он не удивлён, и это говорит о том, что он знает о ней.
— Я могу зайти вечером и увидеть её?
— Да, конечно, я предупрежу Сидни.
— А ты?
— Меня не будет вечером, — говорит Эмма, заправив локон карамельных волос за ухо.
— Работа? — с надеждой в голосе, интересуюсь я. И как же я хочу услышать положительный ответ.
Конечно, моё желание со свистом пролетает мимо.
— Нет.
— Ты не можешь остаться дома? — я не понимаю, о чём прошу и зачем это делаю.
— Билеты уже куплены, их и так было тяжело выкупить.
У меня начинает сосать под ложечкой.
— Хочешь уехать?
— Нет, сегодня конференция Мэри Швейцер, мы давно хотели её посетить.
Ещё один неприятный звоночек.
— Мы?
— Я и Роб, — словно от меня сыпятся глупые вопросы, медленно подтверждает Эмма.
Она и Роб. Сейчас. Вечером. Отлично. Я и клюшка. Через час. Отлично.
Я переглядываюсь между ними.
— Ты вернёшься поздно?
— Конференция до девяти, наверно, ближе к десяти.
— Они подают отвратительные перекусы, — с улыбкой, вступает парень. — Мы можем хотя бы где-нибудь перекусить? Иначе у меня мозги высохнут.
Или вылетят. Оставляю это выражение при себе.
Эмма немного улыбается, смотря на него.
— Конечно, — соглашается она. — Сара в девять уже будет спать, если я приду в начале одиннадцатого, ничего не произойдёт.
Отлично. Зашибись. Круто. Она и Роб ужинают.
— Что-нибудь купить? — стараясь оставаться как никогда равнодушным, интересуюсь я. Как бы не хотел, я вижу в её глазах умиротворение и, возможно, счастье, которые не имею право нарушать.
— Нет, — благодарно улыбается Эмма. — Ты неделю
назад принёс кучу всего, хватит на ближайший месяц.
— А тебе? — ни с того, ни с сего, выпаливаю я.
Эмма смотрит на меня с замешательством, а вот её собеседник-друг-ухажёр-коллега и ещё хрен знает кто с улыбкой.
— Рад, что ты заботишься об этой малышке, — он продолжает вежливо улыбаться, и кажется, что если бы стоял рядом, мог похлопать меня по плечу, как давний товарищ. — Ты хороший отец.
Комплимент от него вовсе не заставляет меня расплыться и заулыбаться подобно придурку. Я выдавливаю слабую улыбку настолько естественную, насколько позволяет мимика.






