— Но по-настоящему твоё отношение
ко мне…
— Нейтральное, не выдумывай. Я не ненавижу тебя, ты подарила мне дочь.
— Это означает, что я практически пустое место для тебя.
Её слова немного удивляют.
— Ты никогда не будешь пустым местом для меня.
— Да, но только из-за Сары, — тихо говорит она, словно это делает ей больно, хотя я легко могу ошибаться.
— Не только из-за Сары. Ты всегда будешь девушкой, которую я полюбил.
— И которая разочаровала тебя…
— Мы не должны и не будем обсуждать эту тему. Всё осталось в прошлом, там ему самое место.
Эмма с сожалением улыбается и с грустью смотрит в мои глаза.
— Я хочу сказать, что мне стыдно и жаль. Я поступила эгоистично, но только потому, что хотела тебя, не было других причин. Только одна. Даже если вышло так, что я всё разрушила, я бы не стала что-то менять. Не злись на меня. Мы можем терять и приобретать одновременно.
— Я уже давно не злюсь. Единственное, чего я хочу для тебя: счастья. Ты заслужила, и я надеюсь, что ты счастлива.
— Более чем, Эйден.
Проглатываю всё, что мог сказать ещё и киваю, принимая её слова и ставя их на первое место. Я не буду тем, кто вмешается. Мэйс может считать меня кем угодно, но я никогда не влезу и не буду где-то третьим, зная, что в конце концов, тоже могу потерять. Только ей решать, с кем найти счастье. Это не я, возможно, так даже лучше для нас двоих.
— Я хочу, чтобы ты тоже был счастлив.
— Я счастлив, Эмма. У меня есть дочь, мне предложили четыре контракта, у меня
несколько признаний лучшего игрока и другие награды. За этим я прилетел. Это то, что я хотел. У меня есть всё.
Кроме тебя.
Эпилог
Два года спустя
Я отвожу взгляд от Сары, которая машет своей новой волшебной палочкой, нацепив крылья и вообразив себя феей, обращаю его к Эмме. Сидя на диване, она вытянула роскошные ноги, которые открывают домашние хлопковые шортики и свела брови, полностью погрузившись в работу. Колпачок ручки выводит узоры на листе, и это явно делается на автомате и не осознанно, потому что хозяйка этой ручки где-то в своих мыслях. Уголки губ автоматически поднимаются, когда она быстро переворачивает ручку пастой вниз и начинает что-то записывать и тут же перечеркивать, заменяя новым. Эмма сдувает несколько локонов, что ниспадают на лицо и вновь что-то перечёркивает. Так длится ещё несколько минут.
— Ты не хочешь попробовать заново? — сам от себя не ожидая, спрашиваю я.
Она не поднимает голову, лишь тараторит, склоняясь
над ежедневником:
— Я уже попробовала, ничего не получается!
— Прошло несколько лет, — напоминаю я.
— Этих задач не было несколько лет назад.
— Эмма, я не о задачах. Ты, я и Сара. Начнём заново.
Она резко вскидывает голову и упирается в мои глаза.
— Я не понимаю, Эйден, что-то не так?
— Мы, как семья. Никого. Только мы.






