Он продолжает стоять на месте так же, как и я. Решаюсь первой прервать молчание и покинуть лабиринт, из которого мы никак не найдём выход. Но никаких слов не находится. В итоге, просто разворачиваюсь и направляюсь дальше, оставляя его наедине с самим собой. Вряд ли я могу и хочу быть с человеком, который сомневается и не знает, чего хочет.
Мои шаги неторопливые, я спокойно бреду в сторону квартиры, наслаждаясь поздними лучами солнца, почти скрывшегося за горизонтом. Тёплый ветер обдувает лицо, и я снимаю резинку с волос, освобождаясь от оков. За день от хвостика ужасно устаёшь, поэтому каждый раз покидая кафе, я сразу стягиваю резинку и позволяю локонам насладиться желанной свободой. Сквозняк играючи теребит их и приподнимает с новым порывом легкого ветра, как и рукава рубашки, которые напоминают колокольчик и благодаря прозрачности, открывают руки. Остальная часть рубашки остаётся закрытой, я не привыкла выставлять тело напоказ.
Проходит несколько минут, как перед лицом возникает рожок мороженого, из-за которого чуть ли не спотыкаюсь на ровном месте. Взгляд скользит по руке и натыкается на Эйдена.
— Бери, — говорит он.
Вздохнув, позволяю улыбке поднять уголки губ и принять его жест.
— Будешь
проследовать меня? — спрашиваю я, открывая упаковку клубничного мороженого.
— Нет, провожу домой.
— Если я не иду домой?
— Провожу туда, куда ты идёшь.
— Если я иду, чтобы побыть одна?
— Я оставлю тебя там, где ты хочешь побыть одна.
— Тогда тебе стоит свернуть, потому что я хочу перейти дорогу.
— Твой дом в другой стороне, — напоминает Эйден.
— Да, но я предпочитаю идти по набережной, там красиво.
— Хорошо, — улыбается парень.
Сделав несколько шагов, он жмёт кнопку светофора и смотрит на тот, что на противоположной стороне. И какого же его удивление, когда поток людей следует не дожидаясь чуда. Это делаю и я.
— Белый? — догоняя, интересуется он.
— А какой?
— Зелёный.
— Зелёный? — переспрашиваю я. — Даже если предполагать, что у тебя дальтонизм, ты не мог перепутать белый и зелёный. Для тебя он должен быть серым.
— Я с Нью-Йорка, — сообщает Эйден. — У нас зелёный.
— Это многое объясняет, — с улыбкой, киваю я. — У нас белый и красный.
— Буду знать.
— Как ты ходишь в университет?
— Обычно нас проклинают и называют идиотами, —
смеётся парень, потерев затылок.
— Ты переехал с Америки?
— Нас перевели.
— Почему?
— Потому что прошли отбор.
— Хоккей?
Эйден выгибает бровь и смотрит на меня, но лучше бы он смотрел вперёд, потому что нам в лоб следует неплохое количество людей. Он пойдёт по головам или же собьёт кого-то.
— Откуда знаешь?
Пожимаю плечами.
— Фил сказал.
— Фил?
— Он узнал, у кого мы были в квартире.
— Ладно, я всё равно не знаю, кто это.
— Ты в команде?
— Типа того, — кивает Эйден.






