Ловила каждое слово, но думала совсем о другом…
Несчастное моё либидо — с беременностью оно подросло, а выхода желание не получало. И вот мы наедине в размеренно покачивавшемся вагоне едем в тёплую сказку. Главный свет погас, на стенах зажглись небольшие светильники — имитация канделябров со свечами. Атмосфера более чем интимная.
Примерилась взглядом к столу — поместимся.
Поймала глазами чёрную бездну с золотыми искрами, и дыхание перехватило. Шансов выбраться из этой сцепки нет. Завела руки за спину, сделав вид, что хочу расстегнуть молнию на платье.
— Рокси? — Михей сощурился.
— Душно что-то, — мурлыкнула. — Помоги.
Поднялась, встала к столу и повернулась спиной к вожаку. Молния взвизгнула, Михей подцепил пальцем тонкую бретельку платья. Достаточно скинуть её с плеча, и вечерний наряд сползёт на талию. Я глубоко вдохнула, представив, как горячие мужские ладони накрывают заметно налившуюся от беременности грудь, и по телу побежали
волнующие разряды.
— Моя, — развернул меня, так ничего и не сделав с платьем. — Ты уверена? Всё же двойня у нас…
У меня даже рот приоткрылся от удивления. Это точно мой муж?.. Михей мне никогда таких вопросов не задавал. Михей брал и делал, так, что я едва сознание не теряла от оргазмов, а тут…
Обида собралась в груди, на глазах выступили слёзы. Тело моего латиноса напряглось — мышцы на предплечьях под рубашкой превратились в сталь. На мужественном жёстком лице ни осталось и тени нежности.
— Ты меня больше не любишь, — я всхлипнула, понимая, что несу чушь. — Не хочешь… — пролепетала, рыдая.
Гормональная пляска меня не щадила. Господь бог, какое там — «не любишь, не хочешь»?! Крепкое доказательство обратному упиралось в мой живот, грозя разорвать штаны латиноса.
— Сама напросилась… — прохрипел, отстранился и избавил себя от рубашки.
Голый шикарный татуированный торс — смуглая кожа, мощная грудь. Плакать я перестала и, шмыгнув носом, облизала жадным взглядом всю эту красоту. Вожак дёрнул скатерть со стола — вино, посуда и фрукты полетели на пол. Перед глазами на мгновение потемнело, тело обдало жаром. Крепкие руки подхватили меня — словно в бездну полетела, но в последний момент Михей аккуратно уложил на столешницу. Верх вечернего платья расползся от рывка — треск ткани и несколько пуговиц выстрелили в воздух. Осталась в белье. Впрочем, дорогие кружева создавали совсем не для того, чтобы скрывать женские прелести. Михей накрыл меня собой, давая почувствовать родное тепло, и вгрызся в метку. Я вскрикнула. Он обновлял клеймо болезненно, но в этом была настоящая магия. Каждый раз как первый — в этом секрет моего очень личного счастья.
В
чёрной бездне глаз вожака мелькнули хищные золотые искры, и мои дрожащие губы накрыл глубокий, жёсткий поцелуй.






