Михей умел целовать так, чтобы до живота пробрало — каждый толчок его языка во рту отзывался сладким спазмом между моих ног. Латиносу всё равно, где целовать жену — он
везде
делает это потрясающе... Поглаживая мои отвердевшие соски подушечками пальцев, спустился ниже, и я сама развела ноги. Заёрзала бёдрами от нетерпения, потому что хорошо знала, как сейчас будет сладко и горячо.
Михей зубами расправился с уцелевшим низом платья, рыкнул и, отодвинув кружевную полоску трусиков, жадно впился губами во влажную горячую плоть. Я выгнулась в крепких руках мужа, по привычке стараясь вести себя тише — не разбудить никого в доме стонами, которые так и царапали горло, рвались на волю.
Кажется, не могла пошевелиться, вдохнуть не могла — застыла дугой, рефлекторно вздрагивая от ярких острых ощущений — от частых ударов кончика языка по чувствительному клитору, жестких губ, сжимавших его до мучительно-сладкой боли, так что бёдра сами тянулись сомкнуться.
У моего мужчины всё большое, а я не очень — вся. Закусив губу, запустила пальцы в жёсткие чёрные волосы, притягивая его к себе ближе, теснее, глубже. Михей никогда не останавливался на одном оргазме, когда трахал меня ртом —
и это не было нежной любовью. Трах — развратный и жёсткий, заставляющий чувствовать себя самкой в лапах озабоченного хищника.
— Сладкая девочка, вкусная… — хриплый голос моего вожака, и к языку присоединились пальцы.
Правильными, твёрдыми движениями он отправлял меня в точку невозврата. До мутной головы, наконец, дошёл стук колёс поезда, и я сообразила, что сдерживаться не надо. Контроль над эмоциями отправлен к чертям — я закричала, не то пытаясь вырваться из рук латиноса, не то прижаться сильнее, кончая ему в рот.
Ещё вздрагивала от афтершоков, когда Михей привёл меня в вертикальное положение и прижался губами к моему лбу. Обожала этот момент. Голая, разгорячённая, расслабленная я и полуобнажённый зверь. Кажется, нитки на его штанах трещали, пока я дрожащими непослушными пальцами пыталась справиться с пуговицей и молнией — от этого соргазмировала фантазия.
Из моей груди вырвался сдавленный стон, когда крепкий член с капелькой смазки на
конце выскользнул из брюк латиноса мне в ладонь. Сжала каменный ствол в кулаке, глядя в затуманенные желанием чёрные глаза мужа, облизала пересохшие губы. Михей устроился между моих широко разведённых бёдер и дюйм за дюймом насадил на себя.
Латинос аккуратничал, а я с ума сходила от вкусного момента, растянутого на осторожные рывки — заботливый мой. Откинувшись назад, упёрлась ладошками в столешницу и сжала мышцами его внутри себя, расслабилась и снова обняла плотью член. Я успела выучить, что нравится моему вожаку. Эффект от этого нехитрого приёма обычно не заставлял себя ждать — в этот раз тоже.






