А она, никогда не державшая в руках утюга.
У нее перехватывает дыхание, Титов же, возвращая к жене взгляд,
демонстрирует ту самую стальную выдержку. Закладывая руки в карманы брюк, держит расчетливую дистанция, давая ей возможность действовать по своему усмотрению.
Смотрит свысока. Напрягая скулы, чуть щурит глаза, словно бы сдерживая то, что там живет.
«Не надо, Адам».
«Выходи».
— Нравится? — спрашивает Ева, рвано выдыхая.
— Что?
— Управлять такой махиной? Тебе через месяц только двадцать, Титов, а ты владеешь многомиллионным заводом: импортируешь, экспортируешь, совершаешь транзитные операции и что там еще? — рассекает застывший воздух руками. — Впрочем, неважно. Вопрос один: тебе нравится?
Титов абсолютно равнодушно пожимает плечами.
— Что сказать? Я не вижу в этом ничего сверхъестественного. У меня богатые родители, и я амбициозный ублюдок. Складываем. На выходе получаем Припортовый, как ценное приобретение.
— Нафига
он тебе нужен-то в двадцать лет? — искренне недоумевает.
— Чтобы у нас было будущее, Эва. Я вошел в мир власти этого города.
— Ты разрушил мир власти этого города!
— Да. И теперь я буду тем, кто станет толкать и регулировать политику новой власти. А не какое-то дьявольское быдло.
Как бы то ни было, Ева — часть того же дьявольского быдла. Неужели его это совсем не волнует?
— Я тоже ценное приобретение? — язвит, намекая на треклятую империю, которую все еще не спешит наследовать после смерти матери.
— В некотором смысле. — И у девушки грудь стальным узлом стягивает. Дыхание стынет и застревает в легких. — Только ты больше не часть дьявольского клана. Исаевы теперь — только история. А ты, Эва, свободная планета.
— Аминь! — раздраженно резюмирует девушка высоким звенящим голосом. — Знаешь, на моей свободной планете существуют свои законы. Например, я могу принимать решения самостоятельно, и говорить сама за себя могу! Так что перестань отвечать, когда обращаются ко мне.
Понимание отражается улыбкой на его красивом лице.
— Так
вот, что тебя бесит? Я просто не хотел, чтобы ты напрягалась.
— Может, ты и дышать за меня будешь, чтобы я не напрягалась.
— Я? Могу, — серьезно заявляет Титов. — Если хочешь.
— В том то и дело, что я не хочу.
Поджимая губы, Адам медленно втягивает через нос воздух. Долго смотрит на жену, прежде чем кивнуть.
— Хорошо.
Только Ева уже разошлась.
— Не просто хорошо, Адам. Посмотри на ситуацию с моей стороны. Посмотри и пойми, — настаивает она.
Титов берет с подоконника сигареты, но забывает закурить. Слыша в голосе девушки всю глубину ее огорчения, чувствует, как в груди что-то со скрежетом переворачивается и встает колом.






