Прикуривает, жадно втягивая сигаретный дым. Горькая смесь продирает горло и наполняет легкие, но облегчения не приносит. Не помогает.
— Кроме всего, ты быстро учишься, Адам. Ты уже шаришь в тех гребаных трехметровых таблицах, которые тебе присылает зам каждое утро по мейлу.
Раздраженно выдохнув густое сизое облако, Титов сердито сжимает челюсти и тушит в пепельнице едва початую сигарету.
— Не ругайся, — находит в себе силы, чтобы голос прозвучал ровно.
Поворачиваясь к жене, взглядом просит замолчать. Дать время ему перегореть.
Но это же Эва…
— Не указывай мне!
— Я не указывал, а попросил.
Словно нарочно испытывает его, пытаясь понять, будет ли он любить ее такой, как раньше? В действительности, это для него ничего не меняет. Но как ему ее успокоить?
Как не сорваться с цепей самому?
Глава 62
Попытка взять жену за руку проваливается. Она выдергивает ладонь и пихает его в грудь.
— Отстань!
— Не делай так, Эва, — вполголоса произносит Адам, едва дыша от обуревающей нутро злости. Сцепляет зубы, когда она повторно отталкивает его. — Не пихайся.
— Не хочешь, чтобы я тебя пихала, не хватай меня!
— Черт возьми, ты — моя жена! — рявкает, выходя из себя. — Я имею право хватать тебя, — видя выражение лица Титовой, осознает, что движется не в ту сторону. Вздыхает и немедленно поправляет сам себя. — Не гони, Эва! Я не хватал, только попытался взять тебя за руку. За руку!
— Не имеет значения! Я рассержена. Значит, не трогай меня. Я не люблю этого. Не надо…
— Эва, — мягкий тон Титова
просачивается сквозь ссадины и шрамы. До краев заполняет истерзанную душу.
Дает надежду. Просит вернуться. Дышать.
А Ева так устала от этих взлетов и падений.
— Зачем это тебе, Адам? Признай, что поторопился. Я пойму. Я не сломаюсь. Обещаю. Ты не обязан… Не обязан тянуть все это на себе. Теперь все хорошо. Я сама могу, — однако голос ее обрывается на последнем утверждении.
Не может. Отталкивая его, хочет уйти. Сбежать.
Забиться в раковину. Обнажить все свои раны. Страдать и плакать.
— Что ты несешь, Эва? Я ни о чем не жалею. Ты моя. Понимаешь, девочка? Ты всегда была моей. Всегда. Была и будешь.
— Лучше не надо. Я… — голос срывается, и ей приходится сжать зубы до скрипа, чтобы не разрыдаться навзрыд. — Я — не лучшая компания, если на всю жизнь. Ужасная.
— Закрой рот, Ева. Замри. Помолчи.
Тяжело выдохнув, Титов, запрокидывая голову, смотрит в потолок. Пытается выровнять частое дыхание и взять себя в руки. Найти слова, которые помогут вернуть
мозг Евы в рациональное положение.
Что ж, он знал, что момент прорыва эмоций настанет, но самоуверенно решил, что убедить ее в стабильности своих чувств особого труда не составит.






