По чуть-чуть любить так и не научились. Не умеют сдерживаться. Отдаются без оглядки. И берут так же жадно.
Улетают.
— Тише… тише… — зачем-то просит Титов.
Знает же, что это невозможно. Сам двигается слишком резко и быстро. Неосторожно. После, увидев следы на коже Евы, жалеть будет. Сейчас не может остановиться.
— Красивая моя… — кусает в шею, тянет соленую кожу губами. — Аномальная… — чуть ниже еще раз кусает, всасывает безотчетно.
— Ох, Адам… Адам… — хрипло и протяжно стонет Ева, выгибаясь.
Замирает, не дыша. Хватает ртом воздух. Содрогается всем телом. Разбивается в наслаждении. И Титов, не сдерживаясь, следом.
Мир вокруг них гаснет. Тускнеет и меркнет. Чувства и эмоции взрывают воздух. Накрывают все вокруг хмельной пеленой.
[1] Гипоталамическая аменорея — отсутствие менструального цикла на фоне похудения.
Глава 63
Позже, убирая беспорядок, который устроили, Титов выступает
с возмущениями по поводу дивана.
— Скрипел, словно мы его убиваем.
— Я, честно говоря, думала, что мы его сломаем.
— Может, и сломали, там внутри что-то трещало, — задумчиво проводит ладонью по тугой черной коже. — Или кто-то до нас сломал.
— Фу… — изумленно смотрит Ева на несчастный диван. — Раньше нельзя было сказать. У меня, между прочим, задница к нему прилипала.
— Ну, он чистый. Я просил продезинфицировать его в первый день. Думаю, вдруг моя Эва в гости заглянет…
— Ну, ты извращенец, Титов, — со смехом толкает Адама в грудь.
— Приглашу ее кофе выпить, — тоже со смехом заканчивает он.
— Как же!
— Ты же любишь кофе.
— Ладно, угощай тогда.
— Уже несу, дорогая.
Застегнув ремень на брюках, Титов уходит в подсобное помещение, к кофемашине. Ева, пока его нет, поправляет растрепанные волосы. Смеется, вспоминая об укладке, на которую Лиза потратила больше часа. Расчесав густые пряди, сплетает в слабую косу. С блаженным вздохом присаживается на диван. Подпирая ладонью подбородок, встречает возвращающегося с двумя чашками Адама мечтательной улыбкой.
— Почему ты так не любишь принцесс, русалочек и прочих женских персонажей?
— Не то, чтобы прям не люблю, — тихо отзывается Ева, размешивая сахар. — Просто не люблю сравнений, которые ты порой делаешь. У меня с этими персонажами нет ничего общего.
Титов хмыкает и отпивает кофе.
— Помню, меня очень расстроило, когда ты выбрала роль супермена на психологии.
— Почему?
Широкая улыбка расползается на лице Адама.
— Уже тогда я хотел, чтобы ты была девочкой.
— Я же говорю, ты извращенец, — смеется Ева.
Поймав ее руки, Титов усаживает жену к себе на колени.
— Извращенцем я был
бы, если бы хотел, чтобы ты была суперменом.
Ева смеется громче. Искренне и заразительно, Титов не сдерживает ответных эмоций. Скрутив ей руки, крепко целует в губы. Целует и целует. Не в силах остановиться.






