Саманный домик закрывался на верёвочную петлю, за которую можно было ухватиться изнутри и оберегать свою тайну физиологических отправлений. Петлю сконструировал Шурик. Он её и удерживал изо всех сил, но Маруся победила.
Повариха стояла перед упавшей дверью, на которой, вцепившись мертвой хваткой в держалку, лежал ее вздыхатель с голой задницей. На правой ягодице у него темнела родинка.
Три дня Шурик с утра уходил подальше в степь, а спать ложился, когда повариха видела десятый сон. Потом к ней пришла делегация. Носатый Лёня от имени бригады умолял помочь влюбленному другу справиться со стрессом. Вдруг повесится после такого конфуза. Он бы и повесился уже, только было негде.
— Да я тут при чём! — сердито обрезала разговор Маруся.
Глупые девичьи мозги не могли принять верное решение. Повариха, с трудом дождавшись замены, вернулась в Минск нецелованной невестой с воспоминаниями о неудавшейся любви. Нюська, выпытав у подруги драматическую историю про крушение надежд, обозвала Марусю дурой и напророчила остаться вечной девой.
Сейчас одинокая бухгалтерша остро нуждалась в совете. Она набрала Нюськин номер и рассказала о прибившемся к ней мужчине, забывшем своё имя. Подруга примчалась, гордо неся беременный живот, на котором пуговицы халата уже не застёгивались. Заставила Машу ещё раз всё пересказать, задала пару очень странных
вопросов и сделала выводы:
— Ну вот, думаешь, сама судьба тебе подарок прислала? А это сплошной геморрой. Может, он алкоголик или наркоман. Ты же ничего о нём не знаешь! Когда ездила со стройотрядом — ты видела, кто есть кто. У каждого есть свои минусы, их можно исправлять. Если человек тебя любит, он будет меняться. Шурик тебя любил, а ты его пробросила.
Маруся смотрела на рябое Нюськино лицо, и ей казалось, что это мама надела такую маску и по обыкновению завинчивает ей мозги.
— Надёжный мужик встретился! А этот? Ноль информации. Да у него, может, и жена есть. Всё романтики какой-то ищешь! — не унималась подруга.
Чем дольше Маруся слушала Нюську, тем больше хотелось ей стукнуть по столу ладонью, плашмя, чтобы зазвенело в голове и заболела рука, и сказать: «Заткнись! Я всё буду решать сама». Но не стукнула и не сказала, потому что сама позвала её, чтобы услышать то, что давно известно и понятно нормальным людям.






