Как будто эта новость стучится в мой грёбаный мозг. Я зашёл к ней после того, как закончил работу, и сказал ей несколько слов, я имею в виду дому, не ей. Я даже не знаю, была ли она там, гниющая, или Пити вызвал скорую помощь, или что, чёрт возьми, он сделал. И знаешь, о чём я всё время думал?
Он ждёт ответа, и я, наконец, в состоянии произнести хоть слово.
— О чём?
— Как дерьмово было с моей стороны, что мне было всё равно. Я вернулся сюда, уставился в потолок и подумал, что был худшим человеком, который ушёл и даже не посмотрел, было ли её тело всё ещё там. Поэтому я сдался. Я набрал девять-один-один, выключил телефон и лег на диван. Я не осознавал, насколько устал, пока не закрыл глаза. Я очень устал, детка.
Самое печальное, что я могу понять, что он чувствует. Я была измотана, когда всё происходило с Брайаном. Умственное и эмоциональное истощение истощает больше, чем любая физическая усталость, которую я испытывала в своей жизни.
— Я в этом не сомневаюсь.
— Мне нужно, чтобы ты сказала, что всё в порядке. Скажи мне, что это нормально, что я чувствую утешение в том, что мне больше не нужно… иметь с ней дело. Мне не нужно надеяться, что она может передумать. Мне больше не нужно беспокоиться о том, что я чувствую себя неудачником, и облегчение от этого, наконец, дало мне возможность вздохнуть. Я не понимал, как тяжело дышать.
Моё сердце разрывается на части из-за человека, который снова и снова доказывал, что он самый достойный человек для чьей-то любви.
— Всё в порядке. Это нормально чувствовать, Вон. Она тебя не заслуживает.
Твоё время и твои мысли, конечно же, не твоя вина. Тебе не за что чувствовать себя виноватым. Ничего такого, из-за чего можно было бы испытывать угрызения совести, и уж точно ничего плохого в том, что ты испытываешь облегчение от её смерти.
Я сажусь и скрещиваю ноги, чтобы видеть его в лунном свете, льющемся через окно спальни.
— Ты можешь выбирать себе друзей. Люди, которыми ты себя окружаешь, те, кого ты впускаешь, — это твоя семья. Но ты не можешь выбрать, с кем ты связан. Она не твоя семья, милый. Брэд и Кеннеди — твоя семья. Моя семья любит тебя… они твоя семья. Я твоя семья. И что ещё более важно, я хочу иметь семью с тобой.
Вон крепко зажмуривается и кивает. Он делает глубокий вдох, но рвано выдыхает. Я никогда не видела его таким и, честно говоря, не знаю, что делать. Я не знаю, как утешить кого-то, кто только что узнал, что его мать — которая оскорбляла и пренебрегала им — мертва. Продолжая делать то, что мне самой хотелось бы, я ложусь на спину, кладу руку ему на живот и прижимаюсь как можно ближе. Я кладу голову ему на грудь и без слов даю ему понять, что я здесь.
Иногда от разговоров становится только хуже, поэтому я собираюсь переждать.






