Я заснул.
— Я
вижу, — я кладу одну руку на его щёку и большим пальцем потираю колючую кожу. — Что случилось?
— Всё в порядке, всё идеально.
— Ты уверен?
— Да, — он поворачивает голову, чтобы поцеловать мою руку. — Сколько сейчас времени?
— Девять.
— Хм, — стонет он в той сонной, сексуальной манере, которую обычно приберегают для утра. — Я немного устал, дорогая.
— Ты уверен, что не заболел? Ты никогда не ложишься спать так рано.
— Я не болен, — его веки становятся тяжёлыми, когда он говорит.
— Тогда иди спать.
Он протягивает руку и притягивает меня к себе. Я сбрасываю туфли и прижимаюсь к нему, не осознавая, насколько устала, пока не расслабляюсь. Обычно он проводит пальцами по моим волосам или вверх и вниз по руке, поэтому, когда он просто держит меня, я действительно знаю, что что-то не так.
Ситуация с мамой, должно быть, для него тяжёлая. Не могу себе представить. Мои родители всегда поддерживали меня и любили. Если бы это было не так, я не знаю, как бы я выжила. Конечно, у нас были свои взлёты и падения, но я никогда
не чувствовала, что меня не хотят или что они не любят меня.
Вон засыпает раньше меня, а я смотрю, как цифры на циферблате часов меняются каждые шестьдесят секунд. Я устала, но мой мозг не отключается, потому что я беспокоюсь о нём. Когда часы, наконец, показывают 10:42, я засыпаю.
***
Моё сердце подпрыгивает в груди, когда я начинаю падать, но Вон уверяет меня, что я в порядке, и его руки сгибаются вокруг меня.
— Я держу тебя.
Сквозь тускло освещённый коридор я всё ещё вижу следы стресса на его лице.
Я хочу спросить, я хочу узнать… Я хочу, чтобы он нуждался во мне. Он был рядом со мной, и, если бы не он, я не знаю, как бы я пережила последние пару месяцев. Но он был терпелив со мной, поэтому я собираюсь проявить к нему такое же уважение.
Вон опускает меня на кровать и тянется к подолу моей рубашки. Я поднимаю руки вверх, и он снимает её и бросает на пол, затем делает то же самое со своей футболкой. Прежде чем забраться ко мне, он снимает джинсы. Я расстёгиваю пуговицу и молнию, пока он стягивает с меня джинсы.
Когда парень переползает через меня, чтобы добраться до своей стороны, он останавливается, чтобы поцеловать меня.
— Люблю тебя, Рейн.
— Я тоже тебя люблю.
Он забирается под одеяло, и я делаю то же самое, а потом сворачиваюсь калачиком рядом с ним. Ровное биение его сердца начинает убаюкивать меня, но, когда его голос потрясает меня, я полностью пробуждаюсь.
— Моя мать умерла.
Я настолько ошеломлена, что даже не могу говорить, но он, кажется, не замечает отсутствия моего ответа.
— Пити позвонил мне, когда я был в салоне. Он нашел её, у неё был передоз и… и я сказал ему, что мне всё равно. В течение
следующих нескольких часов я просто пытался блокировать это, но это продолжает цепляться за меня.






