Я даже не подумала о том, что это может быть неудобно для него, но, когда перед ним появляется куча подарков, замечаю, как его глаза расширяются. Его колено качается вверх-вниз, и он вытирает лоб.
Чёрт, какая же я идиотка.
— Ты в порядке? — шепчу я.
— Ага, — почти рявкает он, но я знаю, что это не от злости. Сейчас он не злится… честно говоря, я не уверена, что он чувствует.
— Ладно, налетайте! — кричит папа, и все начинают
открывать свои подарки.
— Ты не должен этого делать, Вон. Мне так жаль, я не подумала. Мы можем уйти.
Он сглатывает и снова вытирает лоб.
— Всё нормально.
— Милый, я даже…
— Что вы там делаете? — спрашивает папа. Когда я поднимаю глаза, меня бьют по голове комком обёрточной бумаги.
Вон ухмыляется, а затем в него также попадает один.
— Пап! — отчитываю я его.
— Всё в порядке, малышка, — говорит Вон.
Я наблюдаю за ним секунду, ища любые признаки того, что он лжёт. Когда Вон наклоняется, чтобы взять подарок, я беру один из своих.
Парень открывает копию своего грузовика от моих родителей.
— Спасибо, — Вон поднимает его. Пока их внимание приковано к грузовику, Вон бросает обёрточную бумагу и бьёт моего отца прямо в лицо.
Папа смеётся, а мама с улыбкой качает головой.
— Не за что, сынок.
Папа говорит это так, будто в этом ничего особенного, но я наблюдаю за физической реакцией Вона. Его тело напрягается, и он очень быстро моргает. Он изо всех сил старается вести себя так, как будто ему не неудобно. Или, может быть, это облегчение.
Я просто хочу покончить с этим как можно быстрее, поэтому разрываю свои. Я встаю и прохожу по комнате, обнимая и благодаря свою семью. Когда возвращаюсь к Вону, он уже собрал свои вещи в кучу и с облегчением смотрит на меня.
Родители подарили ему кое-какие мелочи, чтобы ему было что открывать. Я ещё не отдала ему свой подарок.
— Вот, —
протягиваю ему из-за дивана две коробки, одну побольше, другую поменьше.
Он тянется за спину и протягивает две коробки для меня. Улыбаюсь и сажусь рядом с ним на диван.
— Открой первым, — Вон показывает на большую коробку.
Отчего-то я нервничаю, но всё равно отрываю бумагу. Когда я открываю коробку, внутри оказывается конверт. Достаю его и осторожно открываю пломбу. Могу сказать, что это билеты, но, когда я вытаскиваю их и вижу, что это билеты на «Reason to Ruin», я кричу.
— О Боже! Откуда у тебя билеты? — я снова смотрю на них и вижу, что места действительно хорошие. Вроде третий ряд, неплохо. Они, должно быть, стоили целое состояние. — И это в Чикаго? В следующие выходные! О Боже! — я хватаю его за лицо, всё ещё держа билеты в руке, и целую крепко и быстро. — Спасибо. Это потрясающе. Мне не терпится поехать.
Полюбовавшись ими ещё несколько секунд, я протягиваю их Вону.
— Не хочу их потерять.






