Филипп раздвигает ноги и проталкивается внутрь. Просто, без изысков.
— Бля, я скучал по тебе.
— И правда, скучал.
С каждым словом он выходит и снова входит.
— Никогда не позволю тебе выходить из этой комнаты, пока ты дома.
Моя спина скользит по простыням, и я провожу пальцами по завиткам его волос.
— Я люблю тебя, — стону я, открываясь ему шире.
С каждым яростным выпадом он берет, владеет и доминирует. Мое дыхание становится тяжелым, и я снова взрываюсь, не сдерживая хриплые крики. Сделав еще один толчок, чтобы завладеть мной полностью, покорить самую глубокую часть меня, он запрокидывает голову, рычит и освободаетс от спермы.
—
Я тоже тебя люблю, непослушная девочка.
Он захватывает мои губы, запечатывая нашу любовь.
— Сделай меня счастливым человеком. Позволь мне владеть тобой вечно. Будь моей навсегда. Выходи за меня.
Мои глаза широко открываются.
— Что? Так это была не шутка? Ты хочешь жениться на мне?
Его тихий смешок вибрирует в моей груди.
— Я уже владею тобой. Ты носишь мое обручальное кольцо. Я забрал каждую твою частичку — от твоего разума до этой красивой дырочки. Моя дырочка. Можешь даже оставить свою фамилию. Ты ведь помнишь, кому ты принадлежишь, Кира?
Мое сердце сильно бьется в груди. Его жгучий взгляд сверлит меня в ожидании моего ответа. По тому, как он смотрит на меня, с каким с доверием, любовью и желанием, я знаю, что он всегда будет второй половиной моей души. Слезы жгут мои глаза. Меня пробирает дрожь, и я прижимаю его губы к своим, целуя изо всех сил.
— Моя девочка, избавь старика от страданий. Ответьте мне.
Мои губы расплываются в улыбке, но я не сдаюсь.
— Ты не старый, — бормочу я ему в губы. — Сварливый, может быть… Ай! А-а-а!
Его руки впиваются мне в бок, щекоча меня. Он отрывается от моего рта и пробегает языком по моей шее, судя по ощущениям,
вырисовывая иероглифы со словом «счастье».
— Ответь мне, Кира. Я нетерпеливый человек.
— О, котик, про это я и говорила. Твоя раздражительность выходит наружу.
— А-а-а! Ладно, да! Да. Это было «да», бля. Я женюсь на тебе, что бы ты ни ответила.
Он втягивает мои губы в свой рот, зная, что оставит на них синяки. Он крепко прижимается к моему бедру, и без стыда я возвращаю его к себе. Прижимаю его бедра своими руками. Он входит в меня дюйм за дюймом.
— Мой. Мой. Моя…
Каждый удар — это клятва, обещание.
Я так же отчаянно хочу выразить свою преданность, подойти к нему с рвением, принять все, что он предлагает. Его любовь. Его безопасность. Его доверие. И, прежде всего, его сердце.
— Да! Да-да-да, — шепчу я и отдаюсь ему целиком.
Только после небольшого отдыха я вспоминаю одну значительную деталь и тормошу Филиппа:
— И
никакой другой фамилии! Я хочу быть только Крутой!
Фил улыбается и целует меня исступленно и благодарно.
Да. Так и только так. Навеки-вечные!
ГЛАВА 28.






