Вчера вечером, я приехала к ней домой на своей машине, но подумав, решила, что лучше припарковаться где-нибудь недалеко от ее дома, проехав восемь кварталов, припарковалась на подземной парковке, а затем прошла милю под проливным дождем и в полночь появилась на пороге ее дома, промокшая до нитки.
— Усердно ездила верхом и намокла, я смотрю, – сказала она мне.
Это были первые слова, которые она произнесла, увидев меня впервые после того, как в меня стреляли, угрожали, я встретилась с толпой мексиканских бандитов, а затем столкнулась с суровой реальностью, что моя сестра теперь «старушка» президента какого-то мотоциклетного клуба. Полагаю, я не должна ожидать от нее чего-то другого, если честно. Я сказала ей, что сижу на пляже и пью, Май-Тай на Гавайях. Ее мрачное настроение, когда она впустила меня в свою квартиру прошлой ночью, указывало на то, что она была более чем раздражена тем, что я не пригласила ее с собой. Ее настроение, похоже, не улучшилось после хорошего ночного отдыха.
— Полагаю, сегодня утром Лейси будет сопровождать твой добрый друг мистер Мейфер?
Она так яростно помешивает чай, что удивительно,
как в чашке осталась хоть капля жидкости.
— Возможно. Именно поэтому я собираюсь убедиться, что меня здесь не будет.
— Да что с тобой такое? Я думала, тебе нравится этот парень? Что случилось со всем этим: что если я не хочу, чтобы кто-то еще…, этим дерьмом, которое ты писала мне две ночи назад?
Конечно, она поднимет этот вопрос. Правда в том, что до тех пор, как Зет увез меня от сестры из больницы, от дома моих родителей и обратно в мою старую жизнь, я хотела...Хотела свою прежнюю жизнь. Все это. Все. Скучная, обыденная рутина: ходить на работу, есть, спать, возвращаться на работу.С трудом могу лгать себе; конечно, я знаю, у меня возникают смехотворно сильные чувства к мужчине, который, несомненно, не может быть для меня ничем, кроме плохих новостей, но на мгновение, всего на пару дней, было бы хорошо почувствовать, что моя самая большая забота в жизни — это расшифровка почерка других врачей, чтобы убедиться, что не ввожу двойную дозу лекарства ни одному из пациентов.
— То, что я не хочу никого другого, не значит, что хочу его, Пип. Во всяком случае, не так, как ты думаешь.
Я запихиваю тост в рот, пытаясь прервать разговор. Однако Пиппа не из тех людей, которые позволяют набитому рту встать на пути конфронтации. И вот что это такое: конфронтация. Просто знаю, что ей уже давно не терпится обсудить это со мной.
— Помнишь, как ты попросила у меня Валиум, и я выписала тебе рецепт? Не задавая вопросов? — тихо спрашивает она.
Такое чувство, что кровь в моих
венах превратилась в ледяную воду.






