Я больше не знала, что взбредет ему в голову. Он отстранился от меня.
Попросила Нину посмотреть за детьми и вызвала такси. В приемной сидела секретарша. Она сообщила, что Адлан был здесь с утра, поговорил с Эмином и потом уехал.
– Куда?
– Я точно не знаю, но его часто видят в баре. Внизу.
Поблагодарив секретаршу, спустилась вниз.
Бар освещал мягкий приглушенный свет, саксофон создавал уютную романтическую атмосферу. Оглядела людей, сидящих на низких диванчиках. Увидела Адлан. Он опрокинул стакан, вечный его спутник, и развалился на диване. Мне захотелось садануть его чем то, чтобы очнулся, чтобы вернулся мой муж, который любил и называл Незабудкой.
Я шла, чеканя шаг, замерла в паре шагов от него. Он был не один, в компании девушки. Мне словно под дых ударили. Девушка звонко рассмеялась. И он улыбнулся ей в ответ. Наши глаза встретились.
– Работаешь, дорогой муж? – сказала с издёвкой и посмотрела на его спутницу. Девушка подняла глаза, и я узнала в ней Оксану. Ту самую, любовницу Адлана.
– Юля? – он встал. – Что ты здесь?.. – не успел договорить. Я влепила ему пощечину и побежала обратно, где меня ждало такси.
Страдает он, как же! Мило общается со своей бывшей. Слёзы душили, но я не позволяла им пролиться. Хватит с меня сочувственного взгляда таксиста.
Когда мы отъезжали от бара, на дорогу выбежал запыхавшийся Адлан.
Адлан
Я пытаюсь влиться в работу, вернуться к прежней жизни. Выдернуть себя из этого уныния, в котором пребываю не один день. Не могу сосредоточиться на отчётах. После обеда сдаюсь. В груди продолжает ныть. Я достаю бутылку, поднимаю взгляд. Вижу Эмина.
Он быстрым шагом подходит ко мне и запускает в стену бутылку. Коричневая жидкость стекает по белой стене.
– Пятно будет, –
говорю безэмоционально, откидываюсь на кресло. Кулаки брата сжимаются, а челюсти ходят ходуном.
– Такой выход ты нашел из положения? Чуть что, будешь прикладываться к бутылке? А как же дом, работа, твоя семья, Юля?
– Ты не понимаешь. Я впервые стрелял в человека. В брата! Он до сих пор в коме. Тебе ли не знать, как не просто это сделать. Ты же был на войне, убивал людей. А потом вымещал свою злость на груше. И если бы не Марина, так и остался бы злобным мудаком.
– Но ты не один! Эгоистичная ты скотина. Ты не имеешь права расклеиваться. У тебя есть Юля, дети. Напомнить тебе, что она беременна, твоим долгожданным ребенком? Тебе тяжело, а ей легко было?
– Я знаю. Но что я ей могу дать? Когда сам не свой. Мне нужно время.
– Так и хочется тебя ударить. Не доводи до греха.
– Так ударь! – я встаю, мы сверлим друг друга взглядом.
– Да пошел ты! Но когда ее потеряешь, а это обязательно случится, если продолжишь в том же духе, будешь жалеть.
Эмин уходит. Я мерил кабинет шагами.
Потерять Юлю? От одной мысли все внутри скручивает в тугой узел.






