Как-никак она тебя растила, кормила, заботилась, пусть и не любила.
– Боже, эти женщины! Что вы такие жалостливый? Крутите нами, как хотите. Прав ты был Адлан. Нужно было жениться на мусульманке.
–
Я тебе дам мусульманку! – Марина ударила его по груди. И ойкнула.
– Больно? – заботливо спросил Эмин, целуя пальцы жены.
– Да. Накачал тут стальные мышцы. Об тебя только руки ломать.
Эмин гладил Марину по спине, его взгляд алчный жаждущий, смущал даже меня.
– Эльнур, прощайся. Нам срочно нужно домой. Вместе с ними ушел и Шамиль. Он выглядел отстраненным, погруженным в свои мысли. Не представляю, как ему сейчас тяжело. Знать, что любимую убила та, с которой столько лет прожил вместе.
Адлан выглядел ненамного лучше. Я подошла, обняла его.
– Все наладится. Ты должен знать, что у тебя есть мы, твоя семья. Мы всегда поддержим твое решение. И мы тебя любим, – Адлан крепче сжал меня в объятьях. И поцеловал в макушку.
Я прижимаю к себе игрушку зайца, смотрю на старый барак и окна, где живут мои родители. Адлан выходит из машины.
– Не понимаю, как тебе удалось уговорить меня приехать сюда? За десятки километров от дома. В твоём то положении.
– Обычное у меня положение. Я беременна, Адлан, а не смертельно больна. Мне важно знать своих родителей. Я никогда не держала на них зла. Они дали мне жизнь, а то что отказались, значит у них были на то свои причины. И я хочу знать, где росла моя сестра, узнать о ней побольше. Косвенно я виновна в ее смерти. Если бы Султану не приспичило разыграть мою смерть, она была бы жива.
–
Не смей винить себя. Твоя сестра сама во все это вляпалась. У нее и без Султана жизнь катилась под откос.
Мы поднимаемся наверх. Идём по длинному коридору. Мне приходилось раньше жить в съёмных квартирах, в очень бедных. Но они, по сравнению с домом моих родителей, люксовые таунхаусы. Дверь нам открывает женщина в стареньком платье. Её короткие волосы уложены под стиль шестидесятых, глаза накрашены серыми тенями. В глазах, так похожих на мои, затаенная грусть. Она зажимает рот рукой и всхлипывает.
– Юля, дочка, – обнимает меня. Под нарастающий гул внутри, обнимаю её в ответ. Она отстраняется и вытирает серые от потекших теней дорожки.
– Да что мы стоим? Заходите, дети. Мить! Иди знакомься с дочерью! – отец более сдержан. Мнется возле меня, не решаясь обнять.
Я вхожу, оглядываясь по сторонам. Подхожу к стене, где висят старые фотографии с Ириной, моей сестрой-близняшкой. Нам так и не удалось познакомиться.
– Как жаль, что вы так и не увидели
друг друга. – Тамара приобняла меня за плечи.
– А можно посмотреть её комнату?
– Да, конечно.
В несколько шагов мы преодолеваем расстояние до штор. Она отодвигает их, пропуская вперёд. Посреди маленькой комнаты стоит кровать, застеленная розовым покрывалом.






