Он мучился без меня! Он страдал! Я была не одинока в своих чувствах и мыслях! И ему тоже было плохо. Без меня.
— Привет, — сказала я ему тихо.
Улыбнулся краешком рта, а в глазах мелькнул огонек.
— Привет.
Голос… Знакомый и чужой одновременно. Горечь сочится в каждом звуке. Неужели, и я так говорю?
— Ты… не публиковал ту статью?
Сглотнул. Помотал головой. Смотрит на меня, а в глазах вина и сожаление плещутся.
— Отказался?
Кивнул.
Как на расстрел его привели. Осталось руки за спиной в замок сцепить и вылитый узник Освенцима.
— Когда?
— В бухте. Когда ты уехала.
Так давно?! И молчал!
— Почему сразу не признался?
Он усмехнулся, развел руками.
— Не было подходящего момента. Собирался сказать.
Марк поднял руку, убрал волосы с моего лица. А я смотрела на него безотрывно, будто видела впервые. От шеи вниз по спине проскочили холодные мурашки.
— Простишь?
Сказал тихо, а у меня в голове будто громовые раскаты загрохотали. Вс"e то, что прятала внутри все эти недели, начало вихрем прокладывать себе путь наружу. Дыхание походило на хрип, частый, сбивчивый. Руки затряслись. Я и вся затряслась. Эмоции нахлынули штормовой волной, накрыли с головой и били нещадно о каменистое дно. Ноги стали ватными. Перед глазами начинало кружиться цветная карусель…
А в следующий момент Марк обхватил меня за шею и прижал к себе. Сильно, нетерпеливо. Ткнулся лицом в ямку между шеей и плечом и крепче сцепил руки за моей спиной. Я нырнула в его объятия всем телом, отдалась порыву, расслабилась и в тот же миг ощутила, как его тепло, его мощь заполняют меня до краёв. Чувствовала, как нежность мягкими лапками пробирается к сердцу, как ласково
воспоминания изнутри лижут душу.
— Я соскучился.
Еле слышно, на ультразвуке, только для меня. Пытал своим дыханием мою кожу. А сердце перекрикивает все слова, колотится.
— И я соскучилась.
Скользнула ладонями от его талии вверх по спине к лопаткам, прижалась к нему лицом и вдыхала запах, которого так не хватало все эти дни. Запах, который свёл с ума в самый первый день и не отпускал ни на секунду. Кожа и ветивер. Аромат моего мужчины.
Буря внутри меня утихала, превратилась в легкий ветерок, ласковый бриз. Волны прибоя в душе, шурша, баюкали и успокаивали.
Марк немного отстранился, поднял ладонями моё лицо и с улыбкой смотрел на меня. Я видела, как огоньки в его глазах становились ярче, превращаясь в фейерверки. Он коснулся моих губ своими, и я невольно всхлипнула. Тогда Марк тихо рассмеялся и снова крепко обнял меня, покачивая.
— Моя горгууууулья.
Я
рассмеялась. Как же мне не хватало этой его «горгульи». Когда он впервые так меня назвал, хотелось выцарапать ему глаза. А теперь я целый месяц тосковала по этому так, что чуть не выла.
— Обнимаетесь уже? Славно, — голос Брук приближался к нам за моей спиной.






