— Аянами?
— Мне нужно, чтобы вы посмотрели. Пожалуйста.
«Это всего лишь линзы. Всего лишь глаза».
Он смотрел на меня — и перехватил руку. Флакон с раствором был так близко.
— Подождите, Аянами. Вы… Вы что,
так и не поняли? Я видел ваши глаза.
Я смотрела на его руку на своем запястье, пыталась понять, о чем он говорит.
— …Да поймите же, на вас нет линз там! — сказал Синдзи, и все стало легко — даже сумасшедший пульс.
«Там».
Я дура. Я десятки раз смотрела на свои копии, смотрела сама на себя, видела кровавую радужку — и так ничего и не поняла.
— Но… — неуверенно начал он. — Если вы все еще хотите, то…
«Ему интересно», — поняла я. «Ему не противно», — ликовала я.
А еще я могла посчитать количество перегородок, отделяющих меня от Каору, но это было безразлично. Между мной и Синдзи исчезала последняя стена, я чувствовала это так же ясно как… Как запах геля для душа.
— Подождите! Куда вы гряз… Господи, Рей, что у вас с рукой?
— Это… копоть. Я отмою.
Он смотрел с испугом на мою ладонь, а я думала о другом. Опять о другом.
«Рей. Он сказал „Рей“».
— Фу, вы меня напугали, это прямо корка какая-то. Что вы делали?
— Я делала…
выводы.
Копоть была такой густой, что я сперва даже не ощутила воды. Сажа витками ложилась в слив, а ладонь все не проступала, и на какое-то мгновение показалось, что я могу тереть час, два, три — и все равно не увижу кожи. Мысль была настолько ясной и убедительной, что я испугалась.
Я прикусила щеку изнутри. «Аска. Что ты мне вколола?»
— Так не пойдет, — сказал Синдзи. В его голосе был азарт. — Надо растворителем.
— Не стоит.
— А как же линзы?
Я промолчала. Я уже почти видела «линию жизни».
— Эм, Рей… Можно я вам помогу?
Мы смотрели в зеркало — друг на друга.
— Поможете?
— Я умею. И я помыл руки, — он показал скомканную салфетку.
Я кивнула, пытаясь понять, что я делаю и что делает он.
— Понимаете, когда мне было девять, однажды вернулась мама…
Синдзи смочил руки раствором и положил пальцы левой руки мне под веко. Он смотрел на меня очень серьезно, как на журнал, который надо заполнить чисто и без ошибок. Он смотрел на мои глаза, на кожу вокруг них, и мне дышалось… Через раз.
— … у нее очень дрожали руки. Она говорила, что от нервов, это теперь я знаю: из-за таких, как мы с вами…
Прикосновения к глазу я не ощутила, просто все вдруг потемнело — и сразу же поплыло.
— Я каждое утро надевал ей линзы, каждый вечер — снимал…
Я видела мутно одним глазом, и через секунду — влажное прикосновение придержало мне другое веко. Он был очень аккуратен.
— Поначалу это очень страшно было — девять лет, вы только представьте, но, знаете, я помню это как сейчас…
За стенкой зашумела вода, мои колени растворялись.
— Вот
так, — сказал Синдзи.
Я моргала, прогоняя пелену.






