А… у тебя на планете не так?
Я смутилась:
— У нас испуганного ребенка обнимают и укачивают. Иногда берут на руки. Целуют в висок, ласково разговаривают.
Врач заинтересованно внимал моему рассказу.
— Надо же! У нас поцелуй возможен только после брака, или при встрече илаи. И обнять можно тоже только по этим причинам. А на руки взять… на это самочка соглашается только с тем, к кому она чувствует огромное доверие! А у вас все так просто! Ну как, смотреть на себя будешь?
Я активно закивала.
Врач осторожно, словно я снежинка, помог мне встать на ноги, которые предательски подрагивали. На мне была огромная белая рубаха, с засученными рукавами, длиной ниже колена, у горловины скрепленная скобками.
А мое тело! Уй-ей-ей! Мое тело было покрыто белыми тонкими шрамами, словно шкурка у зебры.
Врач заметил, как я с испугом разглядываю себя.
— Я сделал все что мог. — смущенно посмотрел он на меня. —
Но ты была просто порвана на куски. Я боролся за твою жизнь. Поэтому очень мало времени уделил дотошному соединению тканей на клеточном уровне. А потом уже невозможно было ничего исправить. Прости меня, детеныш, — он виновато лизнул меня в висок.
— Ничего. Все нормально. Вы меня простите. Я не ожидала, что так меня разделают. Где можно на себя посмотреть?
Врач вывел меня из небольшого бокса, где я находилась, в очень большую комнату, сплошь занятую различными устрашающими установками и приборами. Подвел к почти земному зеркалу.
Мдя… Вот уж точно. Не знаешь, плакать от радости или горя!
На меня смотрела я, шестнадцати лет отроду. Сильно похудевшая. Разлинованная тонкими, ярко-белыми росчерками шрамов, выделяющимися на моей, смуглой от природы, коже.
За моей спиной, сочувствующей скалой стоял мой спаситель. Друг, который старается мне помочь.
— Я сейчас отведу тебя в ванную. Не испугаешься остаться одна в душе? — с сомнением спросил временный опекун.
— Нет, — не очень уверенно ответила я.
— Хорошо! Умничка! Смелый малыш! Пока ты моешься, я принесу тебе нормальную одежду. У нас был комплект запасной одежды для спасенных детей. Идем, — врач провел меня к двери в другом конце лаборатории.
Подтолкнул. Дверь открылась, автоматически включился свет.
— Вот тут я положил полотенца. Вот мой халат. Стерилизованный. Вымоешься, закутайся, чтобы не простыть. Я принесу
комбинезон, переоденешься, и пойдем, поедим. Согласна?
— Да.
— Да, забыл представиться. Зови меня доктор Рич.
Рич исчез за дверью, а я с наслаждением встала под очень теплые струи душа. Как хорошо помыться! Я обожаю воду! По-моему, многих можно лечить купанием, и это — на полном серьезе.
Накупавшись, завернулась в теплое полотенце, насухо вытерла волосы. Потом перебралась в халат. Присев на скамейку, дала отдохнуть трясущимся от напряжения ногам.
Входная дверь мягко открылась.






