— Тебе помочь снять
этот наряд? Кстати, не одолжишь, чтобы я своему молодому человеку сделала такой же сюрприз, как ты сегодня своему?
— Возможно, — улыбаюсь и стаскиваю с плеч латекс, а после и с задницы, хотя это оказывается труднее. В танце кожа под клеенкой вспотела и теперь всё там словно в вакууме прилипло. — И, наверное, мне без помощи твоей не обойтись.
— Пять секунд, — и девушка действительно помогает мне. На сцене сейчас парад, но я могу пропустить его. Избавившись от “женщины-кошки”, надеваю белоснежный корсет, такие же полупрозрачные трусики и просвечивающийся и мерцающий в свете прожекторов пеньюар.
— Скажешь, когда мой выход, а то мало ли что здесь переменилось.
— Без проблем, — наверное, это единственная девушка, которая никогда не вела себя как сука в этом серпентарии. — А что мне сказать красавчику, с которым ты целовалась?
— Что я следующий танец дарю ему, — отзываюсь, глядя на неё в зеркале.
— Будет сделано, — хихикает Настя и выходит из гримерки.
— Две минуты, Ева, — Татьяна заглядывает в гримерку. —
И что мне ответить Ерошину, если он спросит про тебя?
— Скажи, что я сегодня не хожу в випы.
— Даже со своим воякой?
— Даже с ним.
— Ну, как скажешь, хотя Андрей всегда платит неплохие деньги.
Перестаю красить губы и разворачиваюсь к администраторше.
— Так иди сама трахнись с ним, Танюша, — мило улыбаюсь и, поднявшись со стула, прохожу мимо ошарашенной управляющей. — Может быть, тебе и понравится разрыв вагины бутылкой из под шампанского.
— Ты…
— Мне пора на сцену, дорогая, увидимся после.
Медленная музыка — и я на кровати изображаю сгорающую от желания спящую девушку, которая страдает лунатизмом, крутясь на пилоне и катаясь по сцене.
Однако я успеваю только начать номер, как, перекрикивая музыку в зале, раздается “Всем лежать!”. А после замкнутое пространство наполняется запахом порохового дыма, потому как из другого конца от сцены Ерошин и его охранник начинают отстреливаться, продвигаясь ко мне.
— Вася! — я слышу Сашкин голос, но жидкий дым из машины, плюс пороховой, погружают зал в туман. — Вася!
— Не рыпайся, дорогуша, — меня резко дергают за волосы, стаскивая с кровати на сцене. — Или я пристрелю твоего любовничка.
— Отпусти её, ублюдок, тебе не выйти
отсюда живым, — Саша забирается на сцену, и я вижу в его руке пистолет, направленный на политика.
— Кто ты такой? Забыл, на кого работаешь?
— Я работаю на ФСБ, урод. И я жалею, что не пристрелил тебя там, в порту.
— Ах, так это ты сливал всё мусорам? А я догадывался, но не мог понять, кто крысятничает: ты или Косарь.
— Саша… — я держусь за волосы, потому что ощущение такое, словно Ерошин готов мне скальп содрать.
— Не дергайся, я сказал! — Андрей дергает с такой силой, что у меня слезы наворачиваются на глаза от боли.






