— Ничего не поделаешь, милая, на диване в гостинной никто спать не будет, а кровать в гостевой комнате занята мамой, ты же не выгонишь её на диван? Или меня с двумя пулевыми ранениями? Да и тебе не дело спать на нем, к тому же кровать у меня большая и мягкая…
— Да помню я это и без напоминаний. Ты хитрый манипулятор, Ворошилов.
— Ну почему же? Здесь за тобой будет круглосуточный уход сразу двух человек, где ты ещё найдешь сиделок, да ещё и бесплатных?
— А бесплатных ли?
— Ну, может быть, поцелуи в качестве оплаты услуг меня и устроят, — ухмыляюсь. — А мама бонусом будет.
— Вот я так и знала, — она хмурится,
но стоит мне подойти ближе и обхватить её лицо, как девушка улыбается. — Хочешь получить первую плату?
— Именно так, — проговариваю тихо и накрываю её губы своими.
С помощью “Бульдозера” удается выйти на эту группу риэлтеров, и, оказывается, на их счету не только захолустье в Измайлово, но и достаточно крутые квартиры прямо в центре Москвы. И не все собственники были пьяницами, были и просто ветераны, у которых не осталось родственников. И так как такое не провернуть в одиночку, у них имелись связи в администрации мэра. Но даже это их не спасло. Жаль только тех, кто купил у них жильё “по выгодной цене”. И покупатели, которые купили нашу квартиру, тоже влетели на деньги. Правда ведь говорят: “не гонялся бы ты, поп, за дешевизной”. Всё оказывается не таким уж и радужным в итоге. Но квартира возвращена, мама переезжает обратно к себе, но ненадолго. Спустя два месяца я всё же отправляю её в клинику, не столько чтобы избавиться от зависимости, сколько чтобы не сорваться вновь. Ведь тут надо мозги поправлять в первую очередь, а там психологи заточены на это как раз. Пара
недель терапии, плюс отдых на свежем воздухе. Ну и мне спокойнее, что она не одна в квартире или снова дружбу водит с алконавтами.
Что же касается нас с Василисой, то, как и в любой не слишком адекватной паре, у нас случаются свои загоны. Как, например, сегодня, когда она собирается в клуб. И пусть это не “Лофт”, но танцевать голой на шесте — это для меня как серпом по яйцам. Тем более, когда уже всё на самом деле по-настоящему. Никто никому ничего уже не должен. У меня покончено с работой под прикрытием, у Васьки нет долгов, да и работы в Лофте, потому как после погрома, который устроили люди Исаковского и Ерошина, там надо делать капитальный ремонт.
— Неужели нельзя пойти официанткой? Барменом? Да хоть кем!
— Саша, прекрати, мы уже сто раз это обсуждали. Это просто работа, за танец я получаю деньги, но в этом месте никто не заставляет спать с клиентами.
— Всё равно ты будешь раздеваться перед ними, — ворчу, хоть и понимаю, что уперся, как баран, не имея на то веских оснований.






