Пергамент вывалился из рук мужчины и
тот закричал от ужаса, а Фарнир, неожиданно оказавшись рядом, прошептал, глядя ему в глаза.
— Что, вообще ничего интересного? Жаль. Знаешь, я мог бы убить тебя, мог бы отправить твою душу в самые кошмарные земли мертвых, которые ты только можешь вообразить, однако у меня есть идея интересней. Ты не умрешь, а будешь жить, неспособный покинуть место своего заточения, зная, что все твои подданные бродят где-то неподалеку.
Из рукава Фарнира выбрались паук и большая сколопендра, которые деловито двинулись к дергающемуся человеку. Император понял, что ему грозит, и постарался закрыть рот и зажмуриться, но бог Хаоса не был столь милостив. Глаза и рот человека оставались открытыми, и насекомые одно за другим заползали внутрь.
Фарнир топнул ногой, и в полу появилась дыра.
— Приятного отдыха, — пожелал он, и отпустил свою жертву. — Спи, поверженный владыка, спи и наслаждайся кошмарами. Но помни, что твой сон прервет носящий мою отметку на своей душе.
Жди его, ибо твое избавление, как и твое наказание, оба происходят от меня.
Снизу раздался рев, а затем дыра закрылась и божество, улыбнувшись одному ему ведомым мыслям, растворилось в воздухе.
Вслед за этим Трегоран потерял сознание.
На этот раз не было ничего, ни снов, ни видений, лишь бесконечное облако мрака, в котором он плавал, точно лягушонок, попавший в пруд.
«Я думаю, значит, я жив», — подумал Трегоран. — «Я потратил слишком много сил. Наверное, мое тело находится на пороге смерти».
Вдалеке он увидел точку и направился к ней. Чем быстрее Трегоран двигался, тем сильнее его тянуло на свет, который заполнял собой все вокруг, разгоняя непроглядную тьму. И в ушах стал нарастать шум, похожий на голоса людей. Здесь ждали отец, мать, друзья, имена которых он уже не мог вспомнить. Каждый голос был знаком и отдавался в сердце юноши, заставляя то трепетать.
Но что-то тут было не так. Что же именно, юноша не мог понять.
Он услышал тихий шепот, едва различимый сквозь эту какофонию.
— Вернись, не уходи…
Вернись…
«Куда я должен вернуться? Зачем? Мне хорошо и тепло. Ничего не болит» …
Но
голос не останавливался, продолжая звать снова и снова.
— Вернись…Вернись…Вернись…
И он был столь настойчив, что Трегоран остановился. Неожиданно он понял, что продолжает двигаться — свет затягивал, точно водоворот. Тогда молодой чародей начал двигаться, загребая руками и ногами, будто борясь с течением. С трудом, медленно, точно улитка, он направился назад, прочь от нестерпимого света и голосов, которые рванули вслед за ним, гремя, зовя и обещая покой.
«Нет, я не могу! Я должен бороться! Я еще не помог брату!»
С каждым мгновением силы чародея лишь крепли, и голос, зовущий его, и принадлежащий Итриаде, в чем он теперь был уверен, звучал все громче и громче.






