Он
не отвечает сразу — с наслаждением затягивается, стряхивает пепел и только потом начинает вещать:
— Так вышло, что у меня никогда не было отца, а мать сторчалась спустя месяц после моего рождения. Я попал в самый лютый детский дом сибири. Потом еще в один. И еще. Я сменил их шесть, и в каждом мои «сокамерники» играли по моим правилам, — улыбается. — Я не люблю, когда мне отказывают.
Снова опускаюсь на край кресла и заглядываю зарвавшемуся божку в глаза:
— Так вышло, что я восемь лет кочевал из одной «горячей» точки в другую, разное пришлось повидать. Я прошел через всякое и не люблю, когда мне приказывают.
Без тени улыбки мы смотрим друг на друга довольно долго, «выдавливая» соперника из безмолвной игры. В конце концов он сдается первым, снова обнажая белоснежные зубы:
— Ты мне не нравишься, Градов.
— Вы мне тоже не очень.
— Но это бы не помешало нам сработаться.
Он не боится обсуждать все это вслух прекрасная зная, что я никогда не пойду с подобной информацией в полицию. И
он прав — я не пойду. Да даже если… мне элементарно не дадут дойти. Ну а если все-таки каким-то чудом — у меня нет ни единого доказательства этого разговора, гиблая затея, которую можно похоронить в зачатке. Эти ребята знают, что делают. Играют открыто, потому что утопают во вседозволенности.
В любом случае, мне наплевать на его махинации. Меня это все не касается, пока это
меня
не касается.
Неожиданно распахивается дверь, заставив овчарку схватиться за кобуру, но увидев кто это, он заметно расслабляется и снова застывает «в режиме ожидания».
— Тигран, я два часа не могла тебе дозвониться. Так и знала, что ты здесь!
Перевожу взгляд на женщину в короткой белоснежной шубе, и дыхание застревает в грудной клетке на полувздохе…
Вика.
Глава 3
Вика? Здесь?!
Это точно она… и не она одновременно. Роковая. Роскошная. От тощей сумасбродной девчонки в кроссовках, с которой я познакомился пять лет назад, не осталось и следа.
Когда-то она влюбила меня в себя без памяти, а потом предала, лишив наших отношений будущего… Как же долго я ею болел…
И вот она здесь.
Она тоже замечает меня — на мгновение застывает, округлив темные глаза. Кажется, даже краска схлынула с лица.
Немая сцена. Нелепая.
— Ну что ты там оцепенела, иди сюда, раз пришла, — подзывает ее ленивым взмахом руки Дабозов. Вика «просыпается» только лишь спустя несколько секунд — осторожно, словно опасаясь наступить на мину, подходит к нашему столу. И все это не сводя с меня ошарашенного взгляда.
— Познакомься, Градов, это главный
бриллиант в моей коллекции, — обнимает ее за ягодицы, а потом чмокает в обтянутое красным платьем бедро. — Моя Тори. Виктория. Моя победа.
Глаза в глаза и время словно остановилось. Кап, кап, кап — секунды.
Я так любил ее, эту сумасшедшую дурочку.






