Ужин ей принесла Марта, которая попала к ней теперь иным путем- вместе со Стефано, через его покои. Она жалобно посмотрела на хозяйку и произнесла:
— Я помогу вам переодеться в сорочку…
— Не стоит, — тут же прервал ее герцог и указал на выход, — она справится сама.
Марта поникла, уже готова была идти, но успела прошептать:
— Не перечьте ему, лучше смириться. Он вас все равно подчинит себе.
Она ушла, а Диана сидела за столом с ложкой в руках, застыла, анализируя ее слова. Нет, Марта ошиблась! Он может подчинить себе войско, земли, даже другие страны, но ее никогда.
И улыбнувшись, принялась за ужин, даже не обращая внимание, что герцог находится в своих покоях, а ее дверь выбита. Но представив то, как она будет спать с открытой дверью, ложка выпала из ее рук. На этот звук Стефано заглянул к ней:
— Вас покормить? Или позвать Марту?
Он был одет в белую камичи, края которой распахнулись, оголяя его грудь. Диана сглотнула и уткнулась в блюдо, на котором лежал запеченный цыпленок с овощами.
— Я справлюсь сама, — пробубнила она, — даже потом переоденусь сама.
— Как знаете.
Он скрылся у себя в покоях, и Диана спокойно доела цыплёнка, вымыла руки в бадье с водой, которую успели принести слуги до того, как Властитель мира запер ее здесь, и принялась переодеваться. Развязывать ленты на платье оказалось сложным, но она справилась. Куда сложнее стало завязывать их на ночной сорочке. К тому же, они, как на зло, находились сзади. Чертыхнувшись, Диана села на кровать, слыша, как слуги принесли герцогу дрова в очаг и стали разжигать его. А ей, видимо, придется спать в холоде.
Держа сзади руками края сорочки, она вышла в его покои, наблюдая, как слуга поклонился и тут же ретировался. Сам же Стефано сидел у очага в царском кресле, читая бумаги. Или не читая, потому что ее появление он заметил сразу:
— У меня тепло и уютно, у вас холодно и одиноко, но у меня есть большая постель, которая бы согрела нас двоих.
Диана перевела взгляд на эту самую постель, увидев, что она уже приготовлена ко сну. Ее же кровать по-прежнему была застелена. Но в этом она проблемы не видела, дома ей приходилось застилать
и расстилать кровать в последнее время самой. В общем, ее жизнь не изменилась.
— Люблю холод.
— Потому что вы холодная.
От такого комплимента она развернулась и зашла обратно в свои покои, опуская руки. Тут же края сорочки разошлись и оголили заднюю часть ее тела. Она снова выругалась и тут же слышала смешок. Испугавшись и засмущавшись, Диана снова схватилась за края и обернулась к герцогу. Он стоял возле выбитой двери, сложил руки на груди и наблюдал за ней. Еще и усмехался!
— Не вижу ничего смешного, Ваша Светлость.






