Его лицо — стальная маска безразличия, а в помещении слишком темно, чтобы понять, продолжает ли он все еще бороться с возбуждением. Успокаиваю нервы и закрываю глаза, как только начинаю размеренно двигаться под музыку.
Просто притворюсь, что
его там нет. Это самый оптимальный способ. Делаю несколько привычных прогибов на сцене, медленно обхожу пилон, призывно вихляя бедрами… пара небольших трюков прежде, чем перейти к более серьезному. Уверена, что пока я делаю то, что делаю с полной отдачей и уверенностью, все получится. У меня достаточно силы и координации, чтобы проделать пару замысловатых пируэтов. Я делаю несколько пасов ногами в воздухе, китайский флагшток и бумеранг. И заканчиваю все это бабочкой для собственного удовольствия, прежде чем спланировать обратно на пол и встать на ноги.
Когда песня заканчивается, и я открываю глаза, Лаклэн все еще там, но на этот раз не может скрыть жар во взоре. Он прожигает взглядом каждый изгиб моего тела, любуясь мной, будто всерьез обдумывает: «А не отыметь ли мне ее прямо здесь».
— Так что ты думаешь? — робко интересуюсь его мнением.
— Думаю, ты проделала отличную работу, — признается он нехотя. — Продолжай.
Улыбаюсь и опускаюсь в стойку на коленях, принимаясь ползать по сцене. Следующая песня на моем iPod — это «Сладкие сны» Мэрилина Мэнсона. Я верчу волосами и делаю несколько трюков на полу так близко к нему, чтобы дать ему рассмотреть мои прелести с того ракурса и расстояния, с которого он на меня смотрит. Еще куча прогибов спины и нескончаемое виляние бедрами. То, от чего мужчины просто не могут отвести взгляд.
На
ум приходит кое-что еще, чему меня научила Скарлетт. Мужчины любят потешить свое эго.
— Мне нравятся джинсы. — Я подползаю ближе к краю и опускаю глаза. — Они хорошо смотрятся на тебе.
Он снова смеется, но это на этот раз, не развлекаясь.
— О, ты льстишь мне, милая. Они тебе нравятся, правда? Хочешь, я нагну тебя так, чтобы ты могла разглядеть, что там у меня в них?
— Звучит заманчиво. — Плюхаюсь на живот и перехожу в эротичную стойку на плечах, а затем плавно в гимнастический мостик. — Очень заманчиво, мистер Кроу. Но дело в том, что бабочками нужно восхищаться издалека. Если дотронетесь до них, они могут умереть.
Мои слова возвращают мрак на его лицо. Я думала, что мы играем в игру, что это не что иное, как простое подтрунивание, но затем я замечаю за этим кое-что еще. Что-то, чего я не ожидала. Скорбь, такую неприкрытую и настоящую, что кажется будто я смотрю в зеркало.
В какой-то момент, я чувствую связь с ним. Его боль притягивает мою
собственную подобно магниту, и наши взгляды переплетаются, соединяя нас неожиданным образом. На этот раз именно я разрываю контакт, подавляя все то, что пробудила эта странная энергия и запирая это наглухо у себя внутри.






