— Она
пытается передать некоторые знания непосредственно в мой мозг, но я понятия не имею, что происходит.
Зевс снова берет меня за руку, и моя мать практически пихает меня вслед за ним, когда он направляется в переднюю часть комнаты. Я бросила дикий взгляд на свою сестру, но у Психеи такие же широко раскрытые глаза, как и у меня сейчас. Что происходит?
Люди замолкают, когда мы проходим мимо, их взгляды тысячью иголок впиваются мне в
затылок. У меня нет друзей в этой комнате. Мама сказала бы, что это моя собственная вина, что я не общаюсь в сети так, как она учила меня снова и снова. Я пыталась.
Действительно, я так и делала. Потребовался целый месяц, чтобы понять, что самые жестокие оскорбления сопровождаются милыми улыбками и сладкими словами. После того, как первое приглашение на обед привело к тому, что мои неправильно процитированные слова попали в заголовки сплетен, я сдалась. Я никогда не буду играть в эту игру так же хорошо, как гадюки в этой комнате. Я ненавижу фальшивые фасады, скользкие оскорбления и ножи, скрытые в словах и улыбках. Я хочу нормальной жизни, но это единственное, что невозможно с матерью из Тринадцати.
По крайней мере, на Олимпе это невозможно.
Зевс остановился в передней части комнаты и взял бокал с шампанским. Это выглядит абсурдно в его большой руке, как будто он разобьет ее одним грубым прикосновением. Он поднял бокал, и последние несколько шепотов в комнате затихают. Зевс ухмыльнулся им. Легко понять, как он сохраняет такую преданность, несмотря на слухи, которые ходят о нем. У этого человека практически харизма сочится из его пор.
— Друзья, я не был до конца честен с вами.
— Это впервые, — говорит кто-то из задней части комнаты, посылая волну слабого смеха через
пространство.
Зевс смеется вместе с ними.
— Хотя технически мы собрались здесь, чтобы проголосовать по новым торговым соглашениям
с Долиной Сабин, я также должен сделать небольшое объявление.
Мне давно пора найти новую Геру и снова восполнить нашу пару. Я наконец-то сделал выбор. — Он посмотрел на меня, и это единственное предупреждение, которое я получила, прежде чем он произнёс слова, которые сожгли мои мечты о свободе в огне так сильно, что я могла только смотреть, как они сгорают дотла.
— Персефона Деметроу, ты выйдешь за меня замуж?
Я не могла дышать. Его присутствие высосало весь воздух в комнате, и свет вспыхнул слишком ярко. Я покачивалась на каблуках, удерживаясь на ногах только благодаря чистой силе воли. Набросятся ли на меня остальные, как стая волков, если я сейчас рухну? Я не знаю, и потому что я не знаю, мне приходится стоять. Я открыла рот, но ничего не произнесла.
Моя мама прижилась ко мне с другой стороны, вся в ярких улыбках и радостных тонах.
— Конечно, она выйдет! Для нее будет честью.






