ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Диего Рейес — дьявол. Он держит большую часть криминального бизнеса в городе. И он обожает ломать женщин. Его люди находят девушек прямо на улице. Врываются в дома и увозят приглянувшихся Рейесу силой. Могут утащить девушку с поля или с работы. Никто не знает, как Рейес отбирает жертв. Разве что все они не младше восемнадцати и не старше тридцати. А какими он их возвращает — лучше не думать. Пройти мимо резиденции Рейеса с непокрытой головой — значит, обречь себя на что-то невероятно ужасное. Хуже смерти. В книге есть: властный герой, сильная героиня, очень жёстко, насилие, нецензурные выражения, много секса, сумасшедшая страсть, обжигающая ненависть, крышесносная ревность, крепкая любовь, хэппиэнд. * * * Правда в том, что у каждого своя правда. АНХЕЛИКА — Анхелика! Хуану ломают пальцы! Ярко светит солнце, я вся в земле — полю бесконечные сорняки на огороде. Крик Луситы, нашей десятилетней соседки, врывается в обычное рабочее утро. Хуан — мой тринадцатилетний брат, и он крепко во что-то вляпался. Я обтираю пальцы о передник. — Кто? Где? Что произошло? — Он решил украсть у господина Антонио мясо, когда тот отвернулся. Но парни господина Антонио заметили. Дело плохо. Хотя нам часто нечего есть, кроме лепешек и овощей, «господин» Антонио не тот тип, с которым стоит связываться. Теперь Хуана спасет только чудо. И, возможно, мои сбережения, если я хорошо попрошу у Антонио за него. И то вряд ли поможет. К счастью, я не во вкусе этого похотливого козла. Зато он очень любит жестокие развлечения. — Не ходи туда, Лус. Я найду сама. Я срываю с талии передник, хватаю немного скопленных денег и бегу на рынок к мясной лавке. В голове самые страшные мысли. И мать, и отец сейчас на заработках. При них Хуан еще как-то держится. Но он совсем не понимает, как устроен этот мир, и когда лучше не рисковать. Как я теперь управлюсь с хозяйством без него? Конечно, младшие сестры помогут — они сейчас на уроках в школе. Но мужчина — это мужчина, даже если он импульсивный подросток. Я молюсь всем святым и бегу быстрее, но перед самым рынком перехожу на спокойный шаг. Если Антонио заметит, как я взволнована, он вряд ли смягчится. Наоборот, придумает издевательство побольнее. Хуана я вижу издалека. Вернее, его-то я вижу плохо, зато толпу, орущую, что вору мало пальцев, надо руку отрубить — отлично. Против воли я ускоряю шаг, протискиваюсь сквозь мужские спины и вижу ужасную картину. Хуан лежит на земле с заломанной рукой, а держит его Густаво. Похожий на вышибалу прихвостень Антонио. Сам мясник до грязной работы не опускается. По крайней мере, не при покупателях. Густаво замечает меня и мерзко улыбается. — О, пришла красотка. Хочешь посмотреть на казнь воришки? Многие знают, что Хуан — мой брат. Потому в их лицах никакой поддержки. Только осуждение и злое предвкушение. Я вскидываю подбородок. — Я пришла заплатить за него. Сколько нужно? — У тебя денег не хватит. Или собой платить будешь? — увы, Густаво в отличие от его патрона, я вполне симпатична. Я набираю в грудь побольше воздуха, но меня прерывает резкий возглас Антонио. — Нет. Ты заплатишь ровно за то, что этот сопляк пытался стащить. И пройдешь мимо резиденции Рейеса с непокрытой головой. Тогда я отпущу его. У меня холодеют ноги. Резиденция Диего Рейеса — это проклятая часть города. Она огорожена трехметровым забором с колючей проволокой и башенками. В башенках снайперы. А сам Диего Рейес — дьявол. Он держит большую часть криминального бизнеса в городе. Местных банд, равных по силе его армии, нет. И он обожает ломать женщин. Его люди находят девушек прямо на улице. Врываются в дома и увозят приглянувшихся Рейесу силой. Могут утащить девушку с поля или с работы. Никто не знает, по каким критериям Рейес отбирает жертв. Разве что все они не младше восемнадцати и не старше тридцати. А какими он их возвращает — лучше не думать. Потому многие девушки в нашем городе специально уродуют себя. Носят ужасную одежду. Кто помладше, притворяются мальчишками. Все прячутся и закрывают окна, стоит машине или людям из армии Рейеса показаться на улице. Пройти мимо резиденции Рейеса с непокрытой головой — значит, обречь себя на что-то невероятно ужасное. Хуже смерти. Особенно унизительное потому, что Рейес всегда платит семьям своих жертв. Их выкидывают из ворот с деньгами в карманах, и никто не смеет тронуть девушку, пока она не дойдет домой. За этим люди Рейеса следят, превращая девушек из жертв в продажных шлюх. Я перевожу взгляд на Хуана. Его лицо белое от боли. И, кажется, Густаво успел сломать ему один палец. Выхода у меня нет. — Я пройду. Антонио криво ухмыляется. — Вико. Иди с ней. Проследи, чтобы не сбежала и выполнила условие. Густаво покараулит сопляка. — Нельзя, Анхела! — это Хуан. От боли его голос звучит тихо, но я слышу. Он не успевает сказать ничего больше, потому что Густаво резко дергает его за руку, а следом наступает сапогом на его щеку, прижимая голову к земле. Я не выдерживаю. — Прекратите. Обещайте, что с моим братом ничего не случится! — я сдергиваю платок с головы, и черные густые волосы рассыпаются по плечам и спине крупными волнами. — Нет, куколка, — Антонио гадко улыбается, — я обещал только, что отпущу его после оплаты. Но так и быть. Густаво, не причиняй парню боли. Вико, поторапливайся. Густаво отпускает Хуана, и он остается лежать на земле. Возможно, его уже успели избить. Вико — еще один дружок Антонио. Выглядит он более тщедушным, чем громила Густаво и толстый мясник Антонио. Но мне в любом случае никуда не деться. Голову пронзает ужасная мысль. Вероятно, Хуана специально спровоцировали украсть это мясо. Возможно, люди Рейеса что-то платят осведомителям за девушек. $('.a_read_note').hover(function () { var dd = $(this).attr('id'); $("#book_"+dd).children("div").remove(); var inf = $("#book_"+dd).html(); $('<div class="div_read_note"></div>').html(inf).appendTo('body').fadeIn('fast'); }, function () { $('.div_read_note').remove(); }).mousemove(function (e) { var xb = $('.div_read_note').outerWidth(true); var xscr = $(window).width(); var yscr = $(window).height(); if ((xscr - e.pageX) < xb) { var mousex = e.pageX - xb - 10; } else { var mousex = e.pageX + 20; } if (mousex < 0) mousex = 5; if (mousex + xb > xscr) mousex = xscr - xb - 5; var mousey = e.pageY + 10; $('.div_read_note').css({top: mousey, left: mousex}) });

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но прямо сейчас нужно что-то сделать с Анхелой.

Я не умею утешать и не умею налаживать отношения. Я даже не уверен, что хочу отношения.

Игра зашла слишком далеко.

Я беру одеяло и укрываю им не сопротивляющуюся чику. Она выглядит раздавленной и потерянной.

Она-то чего? Хотя да, блять. Она же

гордая. Понятно, чего.

Нахожу ее платье и лифчик. Мать твою, один из тех, что я для нее купил. Кидаю одежду рядом с ней.

А затем говорю:

— Клара — моя бывшая. Одевайся, я закажу нам завтрак.

Чика шумно выдыхает, подбирает вещи и быстро, как солдат, одевается.

Это ж надо так уметь — абсолютно несексуально.

Хотя о сексе мне временно придется забыть.

Нагнуть чику и сломать я могу хоть сейчас. Мне физически паскудно от того, что все настолько резко обломалось. Для здоровья такое вредно.

Но это не секс.

Анхела не говорит ни слова, и я чувствую себя насекомым. С ними как раз не разговаривают.

Блять. Никогда не думал, что молчание бабы будет так отвратно на меня действовать. Обычно наоборот, они же не затыкаются.

А тут обрыв. Прямо конец всего, что между нами выстроилось.

Лучше бы она взяла нож, приставила мне к яйцам и пригрозила их отрезать. Ну, что я такой дебил, что «бывшую» вспоминаю во время ебли с ней.

Нож в комнате, кстати, есть. Валяется в моих вещах. Но Анхела и не подумала к ним прикасаться.

Она старается казаться равнодушной, но я понимаю: все ложь. Я успел увидеть ее настоящие эмоции.

Выходит, как только она мне доверилась, я ее снова ударил. Уже душу выебал.

Я ей ничего не обещал, но все равно это херово.

Я быстро одеваюсь и выхожу разбираться с завтраком.

Клара — «бывшая». Блять. Надо же было такое сказать.

Но

она не настоящее. Как я ни пытаюсь умереть и забыться, настоящее уже другое.

Я, как слепой, тупо не принимаю жизнь.

А ведь я хотел жениться пораньше и настрогать кучу детей.

Одному быть плохо. Одному пиздец как паршиво в войне кланов.

Уберут меня — кому пойдет все, что нажили мои предки?

Раулито пойдет. А он, хотя и родня, та еще гнида.

Так какого хера вместо того, чтобы жить, я накуриваюсь, напиваюсь и деру каких-то продажных шлюх?

И с чикой не выйдет, как я хотел. В смысле ебать ее до потери пульса, а потом вернуться к Кларе.

Потому что Клары нет, мне не к кому возвращаться, кроме моих сраных фантазий.

Я вдруг понимаю это настолько четко и ясно, будто все восемь лет с ее смерти беспробудно пил. А тут протрезвел.

Ебать Анхелу Рубио до потери пульса — отличный план.

Я либо вытрахаю ее из своей дурной башки, либо она родит мне сына. Такого же стойкого и упрямого, как она сама. А еще здорового и вгрызающегося в жизнь зубами. А потом еще одного. И еще.

Клара была в общем болезненной и хрупкой, как ее мать с севера. Хотя эта мать до сих пор жива и вполне себе процветает.

Блять.

Зря я не спросил, какую еду чика любит.

Возьму лепешки, овощи и яйца.