Мне и бляди не снились, и сама Анхела во сне себя, как блядь, не вела.
Она просто качалась на садовых качелях.
Тех самых, которые любила Клара, и которые я снял после ее смерти.
Но во сне меня не коробило, что Анхела на них сидит. Я просто раскачивал ее сильнее, отслеживая, чтобы чика не упала. А она заливисто смеялась и подначивала еще сильнее раскачать.
Во сне я любовался тем, какая Анхела Рубио страстная. Вернее, азартная.
Покажи ей что-то стоящее и предложи сыграть на спор — она согласится.
Не испугается ни бесов, ни людей — ничего и никого, кроме собственной чувственности, которая пока что спящий вулкан.
Оказалось, стремная клубная ведьма сказала ей какую-то полную хрень. Сектантскую поеботу.
Но, возможно, это пугало носило в своей драной сумке кислоту и раздумывало, в кого бы плеснуть за «грехи». Потому моя чуйка на опасность и сработала.
Больше не буду водить чику в такие места. Выберу что-то поприличнее.
По разным легендам я многое могу, не только придорожные клубы. Могу даже напялить жмущий костюм, как хлыщ Раулито, и сводить даму в ресторан.
Все что угодно, пока оно доставляет мне удовольствие.
Когда в твоей жизни его не прям много, ты особо приучаешься его ценить. Потому что далеко не с каждой бабой ресторан — удовольствие.
К бабе нужно что-то испытывать.
Анхела Рубио — мое проклятие и моя одержимость. Мое искушение. Я не идиот, чтобы
отрицать очевидное.
Когда она убегает в душевую, я проверяю дела и отчеты. Ничего криминального мне не шлют, мы же не совсем дебилы палиться. Как бы и с кем ты бы ни договорился, кому бы ни проплатил, какие бы шифры ни использовал, устный отчет надежнее всего.
Наверное, магия Анхелы действует и на мое поместье. То, что не понравилось мне вчера, сегодня уже потихоньку разгребают.
Можно пойти в душ и немного пофлиртовать с чикой.
Блять. Это оно. Проклятье. Когда с купленной девкой хочется флиртовать, а не просто ее натягивать.
Нужно что-то делать с ее страхом. С одной стороны хорошо, что она меня боится. С другой, она замыкается в себе, начинает что-то лепетать и теряет тот самый острый язычок, который отличает ее от других.
От мысли, что она когда-нибудь этим язычком сделает, у меня твердеет, как камень.
Я хочу, чтобы она дразнила меня. Чтобы целовала. Чтобы соблазняла своей шикарной задницей, намеренно выгибаясь в красивые позы. Я хочу, чтобы она научилась сосать, как следует, и мучила меня этим.
Я хочу очень многое попробовать и успеть.
Потому что у меня слишком паршивое предчувствие.
Мы разговариваем. Я, блять, не умею
«читать по глазам». Но я хочу знать, о чем чика думает, чтобы не допустить ошибок. С ней я не хочу ошибаться.
Потому пусть она говорит. Я подталкиваю ее к этому, и похер, что других баб я просто затыкал в самом грубом смысле.
Она не другая. Она особенная. Наваждение.






