Уф! Необходимо срочно что-то придумать. Раз уж я решила не разрывать отношения с семьёй, мне до зарезу нужно засветиться на «Свободном мужчине». Обратиться к Глебу? По старой памяти, а? Я немного содрогнулась, вспомнив, какая она, связанная с Демидовым «старая память». Вероятнее всего, не будь этот самовлюбленный красавчик так увлечен шоу, он бы сдал меня ГИ, Глобулар-Интерполу. На всякий случай — как подозрительную личность.
Надеюсь, он все же не узнает меня на выступлении (если удосужится спуститься со станции ради местечкового, в принципе, концерта). Светящаяся краска на лице и белый парик убедительно изменили мою внешность. Тем более, вряд ли Глеб проведет параллель между Еленой Гольдберг и аниман-дивой Птицей Бури.
В ожидании концерта Тетл запретил мне помогать Курту в баре, Фиби училась танцевать, и я скучала. Между тренировками развлекалась дрессировкой Пузички.
Кобутзу доросла до размеров самых крупных земных котов
и продолжала расти. В последнее время в центре ее симпатий царил Курт. В обмен на уничтожение жуков он подкармливал кошку деликатесами, вроде говяжьей вырезки из местных коров — почти сакрального угощения от поркупинов.
Гастропаб процветал. К нам начали водить экскурсии. Стены заведения украсили голофото с поркупинами и Куртом.
Вот Курт позирует возле пожилой круглолицей самки, старейшины племени.
Вот он неуклюже держит копье, а молодой самец рядом «смеется», подняв иглы на висках.
Вот с головы до ног оплеванный фиолетовой слюной Курт, очень сконфуженный. Если бы Семе заранее предупредил, что «инициация» (получение разрешения на посещение стойбища), включает в себя дружеское оплевывание, фото не вышло бы столь забавным. Семе не предупредил. У масаев вообще специфическое чувство юмора. Вон он, Семе, в кадре, вдалеке, трясется от смеха. Это фото у туристов самое любимое.
Поркупины приходят в «Оазис», разрешают себя фотографировать и приносят угощение лишь ради «женщины ку-ду-ку». Поэтому, когда я улечу на Сапэ, мое место займет Фиби. Ее с детства готовили стать женой каалаханца, танцы и пение у нее в крови. Она другая. Мягкая, пластичная. Поркупины назвали ее «Птицей розовой воды».
В газетах больше нет обличительных статей ни о самом гастропабе, ни о гибридниках в целом. Тут влияние не только эко-организаций, взявших «Оазис» под защиту, но и изменениях, происходящих в обществе. Каждый вечер в гостиной Масай-рок люди смотрят трансляции с «Мишигана». Там на сцене — крылатый аниман, бионик и каалаханец. Мир меняется. Раньше подобное и представить было сложно.
… Я нашла Тетла в одной
из комнаток для отдыха, примыкающих к общей гостиной. Каалаханец недовольно зыркнул на меня, но нехотя кивнул, приглашая войти.






