На планете, объявленной территорией свободы для всех… альтернативных людей, он что-то вроде селебрити, защитника прав видоизмененного человечества.
Я с удивлением подняла палец к потолку:
— Постой, он ведь сейчас… там. Луи Адака?
— Да, принимает участие в шоу. Я пытался с ним поговорить, он не идет на контакт. Твоя цель — подружиться с Луи, втереться ему в доверие, сделать так, чтобы он пригласил тебя на гастроли на Сапэ. Я думаю … я точно знаю, что он поддерживает связь с Фелицией. Куда еще она могла пойти? У них что-то вроде фонда защиты генетически измененных людей. Своего, совершенно независимого. К сожалению, Юри и ее «Лилия» не имеют в нем рычагов влияния. Поэтому я выбрал… тебя. Найди Фелицию. Приведи ее ко мне.
… Крылья. Они стали частью меня. Я больше не была Еленой Гольдберг. Я стала аниманом, женщиной «ку-ду-ку» или, возможно, тем самым представителем видоизмененного человечества,
которому нужно нечто большее, чем подаренное природой тело.
Самый большой купол Масай-рок не смог вместить всех желающих увидеть выступление Матиссы Каато, «Штормовой Птицы». Псевдоним придумал Тетл. Он заставил меня выучить «легенду», для достоверности использовав факты из жизни реальной женщины-анимана. В информационной базе «лилии» хранилась масса подлинных биографий людей, в разное время обращавшихся к ней за помощью, поэтому я не боялась разоблачения. У Матиссы Каато имелась цифровая идентификация. Его данные были аккуратно вписаны в мой чип Эриком.
Тетл впервые позволил мне поработать над собственной танцевальной программой. Когда я увидела, что места в первых рядах заняты женихами из шоу «Свободный мужчина», то немного успокоилась. Без присутствия Адаки концерт терял всякий смысл. К счастью, аниман воспользовался приглашением.
Правда, имелась у этой монеты и другая сторона: Луи был аниманом от рождения. Матисса Каато, судя по биографии, тоже. Я могла проколоться на каких-нибудь мелочах, поэтому все оставшиеся до выступления часы смотрела видео с людьми-птицами.
У аниманов более прямая спина. Они взмахивают крыльями, когда пытаются удержать равновесие, и раскрывают их, когда потягиваются. Потягиваются они, кстати, как кошки. И зевают тоже.
При близком общении с Луи краска на лице
меня бы выдала. Поэтому Скиппи привез шприц с крошечными иглами и обколол лоб и скулы. Лицо горело несколько дней. Зато теперь кожа светилась изнутри, особенно на скулах.
Линзы с вертикальным зрачком оказались самой странной деталью моего нового образа. Они слились с глазным яблоком, реагировали на свет… и мешали: сбивали с толку, искажая окружающий мир. Тогда решено было от них отказаться.
— Модификации — это всего лишь выбор, и зачастую родителей анимана, — пожав плечами, сообщил Скиппи.






