Ловко разлил по стопочкам водку и исчез, как джинн из арабских сказок, исполнивший желания господина.
– Выпьем за него и за всех тех, кто не вернулся, - предложил, поднимая стопку, Александр.
Они молча выпили, закусили как из воздуха возникшей на столе паровой стерлядью. И выпили по второй, теперь уже под тост Алексея.
– Семь футов под килем…
Водка пошла хорошо, мир понемногу наполнялся веселыми красками, а ресторан – посетителями. Появлявшийся словно джинн из кувшина официант только и успевал менять блюда и подливать сначала водку в стопки, а потом и оставшееся шампанское. Разговоры теперь перешли на обсуждение жизненных условий, знакомых барышень, ставших уже замужними дамами, пока они теряли время в море, театральных и музыкальных новинок.
Закончилась дружеская посиделка почти за два час до полуночи. Обнимаясь на
прощание, подвыпивший Алексей неожиданно процитировал Шекспира:
–
Не знаю, встретимся ли мы опять,
Поэтому простимся навсегда,
Прощай же навсегда, навеки, Кассий!
И, если встретимся, то улыбнемся
А нет, - так мы расстались хорошо.
– Ты с чего это так расстроился, Лешка? – удивился Александр.
– Завтра в Адмиралтействе встретимся.
– Завтра… завтра да, а вот потом, в будущем…, - нахмурился Алексей, махнул рукой и залез в коляску.
– Ты зря так, Лешка. Запомни – мы еще встретимся. Не через десять лет, так через сто! – крикнул вслед отъезжающему лихачу Александр.
Британская империя. Лондон, клуб «White’s». Сентябрь 1912 г.
Британия сильна традициями. Если римляне говорили: «Пусть сгинет мир, но торжествует закон», то британцы могли бы сказать: Пусть cгорит мир, но торжествует традиция». Надо признать, правило неплохое, а в нарушении правил и традиций британцев упрекнуть трудно. Поэтому даже в самые трудные месяцы Великой Войны для избранных джентльменов клуб «Уайтс» был открыт в традиционное для посещений время. Теперь, когда война закончилась, в клубе вообще восстановилась практически довоенная атмосфера. За массивными кирпичными стенами оставались послевоенная разруха, падение производства и сужающиеся рынки, продолжающие расти цены, в первую очередь на продукты, голодающие окраины и забастовки рабочих. По крайней мере громко об этом джентльмены
не говорили. А о чем они вели долгие беседы в кабинетах на втором этаже, знали только сами участники переговоров и стены кабинетов. Вот только стены молчаливы по своей природе, а собеседники старались держать свои переговоры в тайне.
Как, например, вот эта пятерка курильщиков, напряженно слушающая шестого…
– … Нет и нет, джентльмены, это поколение для наших целей потеряно. Даже кузены. Никто не хочет воевать и не захочет, пока не пройдет страх, навеянной этой жуткой войной.






