Штурману, с недоумением встретившему непонятную реплику, ситуацию объяснил сам Тиндалл
– Уйти мы не успеваем. Остается одна возможность – дать себя догнать и резко пойти на сближение, чтобы успеть ответить огнем и погибнуть не зря. Может и в туман удастся уйти, - закончив, он громко, чтобы слышали все, объявил. – Джентльмены, я надеюсь, что мы все с честью выполним свой долг.
– Годдэм[1], а я обещал Мэри, что после этого похода мы пойдем
в церковь, - то ли пошутил, то ли огорчился Патрик.
Погоня медленно, но верно настигала «Медузу». Носовая башня линейного крейсера русских выстрелила первой, с расстояния, недоступного для шестидюймовок английского крейсера. Но волнение на море не прекратилось, так что отнюдь не способствовало точности стрельбы. Однако артиллеристы «Медузы», очевидно вдохновлённые примером коллег-противников, выдали пару залпов из кормовых орудий главного калибра. Ни один снаряд в до русского крейсера даже не долетел. Поэтому англичане прекратили стрельбу, выкинув в море четыре шестидюймовых снаряда.
Неожиданно впереди, прямо по курсу корабля, стала заметна полоса тумана.
– Машинное! Заклепайте клапана, дуйте в котлы, танцуйте джигу, но дайте все что можно и немного больше! – крикнул в переговорную трубу лейтенант-коммандер. Что ответил «бог угля, говна и пара», никто не услышал. В этот момент преследующий их русский наконец приблизился на достаточное расстояние и дал полный залп. Блеснули вспышки выстрелов и вокруг «Медузы» вырос небольшой лес из разрывов. Англичане ответили и при этом стреляли не хуже русских. Но даже все шесть шестидюймовок ничего не могли сделать против восьми десятидюймовок русского. Не учитывая еще и противоминную артиллерию линейного крейсера, которая по мере приближения также начала стрелять в англичанина. Но первыми в «Медузу» попали десятидюймовые «чемоданы». Корпус британского корабля вздрогнул, словно ударенный двумя гигантскими боевыми молотами. Одновременно со страшным грохотом под ногами стоявших на мостике содрогнулась палуба. Людей подбросило, и они полетели в разных направлениях, сталкиваясь друг с другом, с палубой, торчавшими из нее устройствами, ударяясь, ставя синяки и шишки, ломая кости. Глаза слепил густой черный дым, не дающий вздохнуть.
Дым рассеивался. Шатаясь, словно пьяный, МакАллистер приподнялся и, держась за поручни, осмотрелся. Тиндалл выглядел совершенно спокойным и лишь нервно облизывал губы, на которые из носа натекали вязкие, черные на свету струйки. «Кровь», - неожиданно понял штурман.
– Мистер О’Нэлли!
– не услышав ответа, Патрик обернулся и в два шага оказался на рабочем месте старшего артиллериста. Новая команда… и орудия крейсера снова открыли огонь по опасно приблизившемуся русскому.






