С наступлением осенней распутицы и зимы боевые действия как-то незаметно угасли и войска принялись строить оборону там, где их застала зима. Особенно досталось пехоте, вынужденной грызть окопы в замершей земле. Кавалерию же отвели в резерв. Именно поэтому Михаил Пафнутьевич сейчас сидел в теплом кабинете штаба. И теперь, вместо надоевшей уже сортировки поступающих из штаба корпуса телеграмм, пытался написать нечто оригинальное в заведенный им недавно дневник. На лавры бывшего артиллерийского офицера[2] он не замахивался, но учитывая знакомства в издательском доме Сытина, можно было хотя бы повторить успех Куропаткина с его «Покорением Туркестана».
Но и в целом, надо признать, штабная работа Гаврилову нравилась все меньше и меньше. Бумаги, приказы, телеграммы, проекты приказов… и все чаще вспоминал Михаил шутку сотника, а по нынешним временам скорее всего как минимум подъесаула, а заодно флигель-адъютанта
Государя, Бориса Михеева. Который очень любил на каком-нибудь пафосном приеме выпить залпом стопку «смирновской» и, осмотрев тяжелым взглядом гостей, довольно громко заявить: «Мне бы шашку и коня…». Шашку и коня, а лучше пулемет - и в бой, все чаще хотелось и Гаврилову. Слишком нынешняя штабная работа напоминала то самое министерство, из которого он ушел в войска. Те самые бумаги, «что правят Русью», валились на его стол и столы его сослуживцев словно снежный буран. Причем чем меньше было боев, тем больше становилось бумаг, отчего приходилось засиживаться за отписками порой до самой ночи. Сегодня их было поменьше, но тоже хватало. Таких, например, как срочный отчет о состоянии конского состава в обозных эскадронах за весь период боев и маршей. «Это мы подсунем нашему разлюбезному, чтоб ему икалось, чиновнику по хозяйственной части, милейшему господину Мельникову. Пусть вместо своих совместных с интендантом гешефтов сией канцелярией озаботятся, - обрадовался возможности досадить дивизионным гешефтмахерам Михаил. – Так, а это что?» - следующая телеграмма поразила его своим духом, не армейским, а скорее жандармским. Он даже не удержался и прочел ее вслух.
– В течение трех дней собрать и передать в штаб корпуса списки офицеров и нижних чинов, уроженцев Великого Княжества Финляндского и Привислянских губерний, а также проживавших в сих местностях, кои проходят службу в частях дивизии. Вносить как прибывших по мобилизации, так и охотников[3].
Отложив телеграмму в сторону, Гаврилов потянулся за портсигаром и спичками. Обычно он курил мало, тем более не любил дымить в помещении. Но сейчас ему просто срочно требовалось отвлечься на несколько минут, чтобы обдумать эту необычную для армейского делопроизводства бумагу.






