Я не понимаю.
Я не рассказываю ему, что тоже не понимаю, что внутри я настолько сломлена, что мне больно дышать, больно чувствовать, как бьется этот дурацкий орган в моей груди.
Я переживу это, если мне никогда больше не придется встречаться с ним лицом к лицу, если мне никогда не придется думать о том, что произошло. Если не думать об этом, значит, этого вообще не было.
Схватив свою тарелку, я встаю и выбрасываю ее содержимое в мусорное ведро, а
затем ставлю ее в посудомоечную машину и иду обратно в зал.
— Диан.
Я морщусь, когда слышу, что он произносит мое имя, но игнорирую это. Я не хочу говорить. Я не хочу думать.
Жизнь лучше без этих эмоций… лучше без боли.
Глава семьдесят девять
Проходит еще три дня, каждый день состоит из одного и того же. Проснуться, принять душ, поесть, лечь в постель, снова поесть. Марк не пытается снова заговорить со мной о нем, и я благодарна ему за это.
Сегодня я расположилась в гостиной, а не в спальне, что, полагаю, является небольшим шагом вперед. Хотя на самом деле я не знаю. Все, что я делаю, это проживаю свою жизнь как оболочка человека, которым я когда-то была.
Я смотрю в окно, смотрю на задний двор, смотрю в пустоту. Я слышу, как Марк в своей комнате переставляет вещи. У него звонит телефон, и через секунду он отвечает.
— Да, я знаю.
Его голос монотонный, как и моя жизнь сейчас.
— Ну, он же сам это устроил. Отстранение — наименьшая из его проблем, в данный момент.
Я должна что-то чувствовать, хоть что-то, слыша, как Марк говорит о том, что его отстранили, но мне все равно. У меня нет никаких эмоций по отношению к тому, что я слышу.
Гнев, печаль, ненависть — эти чувства давно прошли, остались позади вместе с прежней Дианой.
— Она справляется настолько хорошо, насколько может справляться человек, прошедший через то, что она пережила.
Марк
звучит разочарованно, но я не могу заставить себя поддержать его.
— Да, я дам тебе знать, если что-то изменится.
В доме снова воцаряется тишина. Стул в комнате Марка скрипит о деревянный пол, и мгновение спустя я ощущаю в комнате его присутствие. Он ничего не говорит, и я думаю, что возможно, он ушел.
Затем я слышу как он прочищает горло.
— Папа хочет увидеть тебя… поговорить с тобой…
Я тяжело сглатываю от его слов, но ничего не отвечаю. Мне нечего сказать, и его приход сюда и разговор со мной ничего не изменит.
Марк обходит диван, чтобы встретиться со мной взглядом, черты его лица напряжены, на лбу залегли напряженные морщинки, и я задаюсь вопросом, зачем я вообще сюда пришла. Смотреть на Марка — все равно, что смотреть на его более старшую версию. Кошмар, моя погибель.
Марк садится рядом со мной, его рука ложится на мою.
Его прикосновение теплое, и мое тело реагирует на него дрожью.
— Я не могу сдерживать его вечно, Ди.






