И тут ко мне зашел дед. Посмотрев на мою побитую рожу, он спросил:
— Ну что, Марк, не надоело еще проигрывать, а?
Я молчал…
— Вижу, что надоело. Ненавидишь их, да?
— Да, ненавижу, но их много. Они старше и сильнее меня. Что я могу сделать?
— Ты можешь стать сильнее и наконец дать им отпор. Разве не так?
— Но как?
— Я покажу. С завтрашнего дня подъем в шесть утра. Ты будешь делать то что я скажу. Теперь ты моя собственность. А право голоса у тебя появится лишь после того как сможешь заткнуть каждого кто попробует оскорбить тебя или унизить.
В ответ я лишь согласно кивнул головой. Дед потрепал меня по макушке и вышел.
Я знал, что этот старый вояка — человек слова и потому к назначенному времени уже стоял на крыльце в спортивной одежде. Увидев меня, дед заулыбался:
— А ты хорош. Думал тебя пинками придется выгонять из кровати. Ну раз ты здесь, тогда побежали. Посмотрим из чего ты сделан.
— А я думал ты только стоять и командовать будешь?
Отвесив мне мощный подзатыльник, он громко сказал:
— Теперь ты солдат. Запомни — истинный командир не бросает своих бойцов в бой, он сражается вместе с ними. А за нарушение дисциплины — 30 отжиманий. На мои команды отвечаешь «Да, сэр»
— Но я…
— 40 отжиманий.
— А….
— 50…
— Да,
сэр…
— А ты сообразительный. Упор лежа принять и пошел…
Отжавшись через превозмогания сколько положено, я хотел было присесть отдохнуть, но голос «командира» ясно дал понять, что теперь нужно бежать. И мы побежали.
Я ожидал от своего шестидесятилетнего деда куда меньше, чем тот темп, который он задал. Через две минуты бега по пересечённой местности мне хотелось выплюнуть легкие, упасть, схватиться за сердце и притвориться мертвым, но проявлять слабость сразу я не стал. Решив, что смерть в «бою» это уж точно не худший вариант, я стал держаться изо всех сил. И вот когда мы оббежали вокруг фермы и вернулись к дому я замертво рухнул на землю жадно глотая воздух ртом. Меня трясло, тошнило, сердце колотилось, а в голову будто забивали гвозди. Причем с одного удара и по самую шляпку в довесок припечатывая тяжелым молотком. Со стороны это, наверное, было жалкое зрелище, но дед видимо был удивлен и доволен, что я вообще выжил и потому аккуратно пнув меня ногой под зад изрек
Глава 3
— Вольно, солдат! На сегодня все. А вот
завтра уже побежим нормально. Как мужики, а не старшеклассницы.
В ответ я лишь жалобно застонал и повернул голову в сторону дома. Там на крыльце стояла моя мать и пыталась что-то сказать:
— Ему всего тринадцать — он еще ребенок, а не твой солдат…
— С сегодняшнего дня он мужчина и сам решает кто он — ребенок или солдат. Тема закрыта!
После этих слов меня распирала гордость. За такую похвалу стоило умереть…
На следующее утро все повторилось. Бежали мы хоть и медленнее, но было значительно тяжелее.






