Глава 20
Я проснулась и увидела небо — темно-синее, звездное. Яркие точки-звезды рассыпались по нему, как рисовые зернышки, как бусинки из порванного ожерелья.
Я долго смотрела на них, пыталась сосчитать, но постоянно сбивалась, ускользая мыслями назад, в полудрему, и бросила эту затею. А потом я поняла, что звезды — нарисованные, и небо тоже. И что я лежу в комнате, и рядом со мною на подушке лежат косо лучи солнца, пробивающиеся сквозь плотные шторы.
Приподнявшись на локтях, я поняла, что чувствую себя хорошо, нет ни боли, ни недомогания, но при этом, в голове царит хаос, и я совершенно не понимаю, где я нахожусь и как здесь оказалась. Пытаясь разгадать эту загадку, я скинула ноги с кровати и решила осмотреть помещение.
Комната
была светлой и очень уютной — кровать, прикроватные столики с двух сторон от нее, небольшой столик с ящичками и большим зеркалом над ним, шкаф и комод были сделаны из светлого почти белого дерева. А все ткани — балдахин кровати, шторы, ковры, обивка кресла и пуфов, даже абажур на лампе были голубыми, кое-где с бирюзовым тонким шитьем. Все это выглядело дорого, кричаще роскошно.
Такое богатство я до этого видела только в одном месте — в комнате Навьего Царя.
При воспоминании о нем по моему телу побежали мурашки, и я обхватила плечи руками. Только теперь я обратила внимание на нежнейшее тонкое белье, которое было на мне надето. Плечи и грудь почти не скрывало ажурное, легкое, как паутинка, кружево, а из-под груди струилась до колен невесомая ткань.
Когда-то давно мой отец рассказывал мне про шелк — дивную ткань из далеких стран, которую делают из нитей, сплетенных особенными бабочками. Я никогда не видела этой ткани, и
воображение не могло нарисовать мне, как могло бы выглядеть платье из такого изумительного материала. Но тогда я подумала, что это именно шелк.
Новые мурашки пробежали по телу, когда я задумалась о том, что кто-то надел это белье на меня, и что под ним на мне нет больше ничего.
Я подошла к зеркалу и замерла — из прозрачной глубины отражения на меня смотрела не я. По крайней мере, я совершенно не могла соотнести девушку, что стояла напротив, с собой. Мои всегда упрямые черные волосы сейчас лежали гладкой волной, скулы заострились, по коже разлилась бледность, на контрасте с которой алели губы. А глаза наполнились светом и их выражение было невозможно разгадать.
Можно было бы сказать, что девушка в отражении выглядит нездоровой из-за чрезмерной белизны кожи, из-за слишком утончившихся черт. Но уж слишком она была хороша.
Я на мгновение отвела взгляд, усомнившись в том, что картинка, представшая взору, правдива, а когда вновь посмотрела в отражение, то была там уже не одна — за моим плечом возвышалась фигура мужчины. Того самого, которого я так боялась и жаждала увидеть.






