Я отстранилась от мужчины, чувствуя, как саднят губы, как подкашиваются ноги от дрожи томления. Мне не хватало дыхания, и я вдыхала ртом, как рыба, выброшенная волной на берег. Но глядя на Царя, прожигающего меня взглядом, по прежнему не выпускающего меня из рук, я знала, что это только начало — его жажда только начала разгораться, и он меня не отпустит, пока не утолит ее.
Он прижал меня теснее, почти вдавливая в свое тело, заставляя меня чувствовать его жгучее желание всем телом, и начал целовать мою шею, ключицы, плечи, спускаясь ниже и ниже, но не пропуская ни одного миллиметра кожи. А сильные горячие руки в это время рыскали по моему телу там, куда еще не успели подкрасться поцелуи — гладили спину, обвивали талию, ласкали бедра, забирались в пряди волос, заставляя мою голову опрокидываться назад, а затем снова возвращались на талию и прижимали тесно
и страстно, почти болезненно, но так приятно.
И все это происходило в странном звенящем молчании — ни слова не вылетало из наших уст. Полной тишине в комнате не давали царить только наши приглушенные стоны, шумное дыхание, полузвериный рык мужчины и, конечно, звуки поцелуев, не утихающие ни на секунду.
В какой-то момент моя тонкая кружевная сорочка предала меня и легкой шелковой волной упала к ногам, будто повинуясь руке невидимого фокусника, а, быть может, вещи, находящиеся в Навьем Царстве, могли исполнять приказы своего Царя. Теперь я была полностью обнажена перед мужчиной, которого видела третий раз в своей жизни, но отчего-то моя нагота казалась мне правильно, естественной. Неестественным было то, что на мужчине все еще были надеты брюки и рубашка. Как неправильно скрывать от меня его кожу, пышущую жаром, его плечи, соперничающие твердостью с прибрежными валунами, его плоский живот и все, что ниже его…
Я потянулась к маленьким блестящим пуговкам, но руки так сильно дрожали, что я не смогла расстегнуть ни одной, поэтому богу пришлось разоблачаться самостоятельно — он просто дернул рубашку от ворота вниз и в стороны. Тонкая ткань брызнула отрывающимися пуговицами и тоже стекла вниз, к ногам, занимая законное место рядом с моей одеждой.
Брюки же мужчина снимал, наоборот, нарочито медленно, плавно снимая ремень,
аккуратно расстегивая пуговицу на поясе. При этом он не отрывая взгляда смотрел на меня, одними глазами давая понять, что произойдет, как только он закончит раздеваться. Его ноздри трепетали от мощного дыхания, на шее яростно билась жилка, повторяя учащенное сердцебиение.
Почувствовав, как пересохли губы, я облизнула их, и это движение стало будто бы спусковым крючком, взорвавшим пространство вокруг нас, и меня унесло ураганом, олицетворением которого был Навий Царь.






