Но страшнее всего
то, что, возможно, я больше никогда не смогу ощутить этого еще хоть раз, что, быть может, я в последний раз смотрю в пылающе-алые глаза и ощущаю жар могучего тела.
— Боюсь.
— Хорошо, — он хищно улыбнулся и внезапно увеличил расстояние между нами, отошел к столу, повернувшись ко мне спиной, оперся руками о столешницу, будто о чем-то раздумывая. Молчание затягивалось, и я уж было подумала, не ждет ли он, чтобы я поскорее ушла отсюда, дает понять, что больше говорить нам не о чем.
Возможно, я бы быстрее ветра выскочила за дверь, чтобы как можно скорее вернуться в Явь, но невидимая непоколебимая сила — не колдовская, а иная, живущая внутри меня — заставила мои ноги прирасти к земле, а глаза к широкой спине мужчины, полоске смуглой кожи на шее, что выглядывала сзади над воротом рубашки.
— Значит, ты хочешь стать ведьмой? — наконец спросил он, не поворачиваясь, когда я почти решила, что он забыл, что я все еще стою за его спиной.
Что я должна ответить? Что все еще хочу? И что произойдет после этого? Я стану женщиной, его женщиной, прямо здесь, прямо сейчас? Он повернется ко мне, обожжет взглядом, вновь пленит мой разум и тело своей божественной силой и страстью? Обнимет меня крепко, заставляя все тело дрожать от предвкушения будущих прикосновений? Накроет мои губы поцелуем, от которого закружится голова? А после унесет на ложе, где сделает меня своей? Или это произойдет здесь, на ковре, на столе, на его троне?
Картинки, появившиеся перед мысленным взором, оказались настолько яркими, что пришлось сжать виски руками, чтобы прогнать их из головы.
А если я скажу, что передумала и больше не желаю ведьмовских сил? Он позволит мне уйти из Нави, больше не появится в моей жизни, забудется, как странный предрассветный сон, или он снова превратится в страшное животное, способное разорвать меня на куски, как это произошло с разбойниками в лесу?
Почему-то от мысли, что я покину Навь навсегда и больше не встречу ее Царя испугала даже больше, чем перспектива быть растерзанной львом. Все мое существо кричало, что я должна сказать да,
но я молчала, мучительно пытаясь понять себя.
Чего же я хочу — стать ведьмой или принадлежать мужчине, что ждет моего ответа?
В какой момент Сокол перестал быть целью, а стал только предлогом?
И ведь я десять минут назад шла к Царю с вполне определенным желанием — объясниться, извиниться и проститься навсегда, надеясь, что смогу сама спасти жениха. Что добрые боги моего мира помогут мне в этом.
Почему же сейчас я не могу сказать нет?
Внезапно дверь за моей спиной отворилась и в комнату заглянула девушка и робко проговорила:
— Господин, прошу прощения в Агатовом зале у вас назначена встреча с Его Владычеством Силой.






