Бог повернулся ко мне:
— Как видишь, у нас мало времени, поэтому спрашиваю в последний раз — ты все еще хочешь стать ведьмой?
Я все еще чувствовала вкус его поцелуев на своих губах, прикосновение его рук на своем теле, поэтому чуть было не воскликнула «да!», но в последний момент прикусила язык.
— Если это значит, что я должна подарить вам свою невинность…
Каждое слово давалось натужно, будто я не говорила, а ворочала тяжелый мельничный ворот. И Царь не собирался мне помогать, наоборот,
спокойно ожидал, когда я сформулирую свою мысль.
— …то нет.
Я твердо, собрав всю свою уверенность и силу в кулак, посмотрела в глаза богу, готовая к любой его реакции — злости, ярости, превращению в зверя или, наоборот, издевке надо мной, смеху — мол, кто я такая, чтобы говорить «нет» божеству. Но мужчина был спокоен и даже не удивлен.
— Ты настолько боишься меня? Или я тебе противен?
— Да, боюсь и нет, не противен. Я отказываюсь не поэтому.
— Ты передумала спасать своего жениха? — он пристально вглядывался в меня, будто каждое движение моих ресниц, каждое выражение моего лица имело для него значение.
— Нет.
— Что же тогда?
— Я так не смогу — оставаться невестой Сокола, став женщиной другого мужчины.
Навий Царь хмыкнул.
— Я не мужчина, не человек вовсе.
— Я помню. Об этом сложно забыть. Но в этой ситуации это не имеет значения. Я спасу его сама, без Силы ведовства. Или не спасу, но буду стараться. И не предам, — мне даже стало горячо внутри от этих слов, и мучительно стыдно, что еще минуту назад, я не помня ни себя, ни Сокола целовала другого.
— А
если я скажу, что он того не стОит? — он хитро и хищно улыбался, хотя алые глаза были не веселы. Он будто играл в какую-то игру, которой я не понимала.
— То я не поверю. Вы его не знаете.
— Знаю гораздо лучше, чем ты думаешь.
— Пусть так, — я опустила глаза, не в силах больше выдерживать взгляд Царя.
— А если я скажу, что ты ничего не будешь должна за обретение Силы, что тогда?
Я не понимала, шутит ли он или говорит правду?
— Разве это возможно? — я пыталась прочесть выражение лица бога, но оно оставалось непроницаемым.
Он молчал. И я молчала тоже. Мы просто смотрели друг на друга, будто играя в детскую игру, в которой нужно переглядеть противника, не моргнув.
Сложно сказать, что могло бы произойти после, что бы мы сказали друг другу, что бы я ответила, что бы сделал мужчина, но в этот момент раздался оглушительный грохот — будто сама земля разверзлась. С таким шумом, пожалуй, небо могло бы упасть на землю.
А в следующее мгновение передо мной стоял уже не властный Царь мира Нави, а хищник, подобравшийся, готовый к прыжку, хоть все еще и в человеческом обличие — черты лица бога заострились, глаза заволокло непроглядной темнотой.






