Она была идеальной, круглая внизу, с углублениями по бокам, которые как раз подходили для моих рук.
Я заставил себя отвести взгляд, прекращая дразнить себя же, и посмотрел в окно на другую сторону самолета, а затем позади себя, когда подавали напитки. Я прислушивался к звукам, которые могли бы меня отвлечь: звон стеклянных бутылок с ликером, тихая болтовня, щелчок открываемых верхних контейнеров.
Это не сработало. При каждой возможности я искал ее. И каждый раз задавался вопросом, почему.
Я допил остатки виски и жевал кубик льда, когда она вышла. Одежда, в которой она была, облегала ее тело. Тело, которое спереди имело еще больше изгибов и… Черт возьми, Джаред. Мои мысли были не там, где нужно.
Я сосредоточился на полу, и когда я встал на этот раз, я опустил взгляд и сделал несколько шагов назад, чтобы Билли не оказалась так близко.
– Спасибо, - сказала она, войдя в ряд.
Когда она подошла к своему месту, я почувствовал ее запах в воздухе. Аромат был слаще ванили, больше похож на сливочный крем. Это меня не удивило.
– Джаред… - сказала Билли через несколько секунд, заставив меня поднять взгляд, я посмотрел на ее глаза, затем на рот и обратно.
– Ты… - Страх отразился на ее лице, и она быстро прижала ладони к ушам.
Я сделал то же самое, только это не помогло.
Ничто не могло.
Потому что то, что пронзило мои уши, было самым громким звуком, который я когда-либо слышал в своей жизни.
ДВЕНАДЦАТЬ
ХАНИ
ВЕСНА 1984
Когда
Хани вернулась домой из больницы, Валентайн уложила ее в постель и поставила стакан воды на тумбочку рядом с коробкой салфеток и пультом от телевизора. Она даже сходила в аптеку, купила рецепты Хани и на обратном пути принесла ей немного куриного супа.
Поскольку была пятница, у Хани был целый уик-энд, чтобы расслабиться. Валентайн тоже решила заболеть, и девочки провели следующие два дня, смотря фильмы в постели Хани. Они только начали, когда в воскресенье поздно утром зазвонил телефон.
– Ты можешь дотянуться до него?
– спросила Валентайн, так как это было на стороне Хани.
Держась за бок, она осторожно перекатилась, пока ее пальцы не нашли телефон, а затем она сняла его с подставки, длинный вьющийся шнур последовал за ней, когда она поднесла его к уху.
– Алло?
– Хани?
– Покалывание распространилось по ее животу, когда она услышала голос доктора.
– Да.
– Это Эндрю, ваш хирург.
Хани засмеялась, еще крепче сжимая живот. Она никогда не забудет, как он звучит, и хотела сказать ему об этом, но вместо этого сказала:
– Привет.
– Она посмотрела на Валентайн и прошептала одними губами: Это доктор.
– Я тебя разбудил?
– Нет, я не сплю.
Наступила тишина, а затем:
– Как ты себя чувствуешь?
Прошло около сорока восьми часов с тех пор, как Хани покинула больницу. Она знала, что он не обязан звонить.






