Последние две недель были сущим адом. Я словно шла по длинному-длинному мосту, и сегодня наконец-то должна была перейти его, но вместо этого вернулась к началу. Я надеялась, что, покончив с формальностями, наконец-то смогу расслабиться и подумать о будущем — завтра нужно дать ответ дедушке насчет работы на западном побережье, — а в результате окончательно запуталась. Разъяснения мне надо было услышать из первых уст.
Я глубоко вздохнула и подняла руку.
Я не видела Уэстона целую неделю, и могла бы подумать, что
он уехал, если очень внимательно не следила за теми, кто выписывается из отеля. Имя Локвуд там не значилось.
Нервно выдохнув, я заставила себя тихо постучала. С колотящимся сердцем и полной сумятицей в мыслях я ждала, что дверь вот-вот откроется, но так и не дождавшись, постучала снова, уже громче.
Лифт в конце коридора зазвенел, двери открылись и носильщик, вытолкнув тележку с багажом, направился в мою сторону.
— Добрый день, мисс Стерлинг, — поздоровался он, приподняв фирменную фуражку.
— Зовите меня, София, пожалуйста.
— Хорошо. — Он отпер дверь соседнего номера, занес багаж, а затем снова обратился ко мне. — Вы ищете мистера Локвуда?
— Да.
— Мне кажется, он уже съехал. Я видел его с багажом у стойки регистрации утром, когда заступал на смену.
Мне показалось, что мое сердце остановилось.
— Ох, понятно.
Стоять здесь дальше не имело смысла. Можно было спуститься в лобби и проверить слова носильщика, но смогу ли я сдержать слезы, узнав, что Уэстон действительно уехал? Вместо этого я вызвала лифт и нажала кнопку своего этажа.
Время перевалило за полдень, так что технически это не будет значило, что я пью по утрам.
Еле передвигая ноги, я вышла из лифта, а потом и вовсе замерла на месте. Мне захотелось протереть глаза, но Уэстон и правда сидел у моего номера; рядышком стояли чемодан и сумка.
Увидев меня, он встал.
Мое сердце забилось быстрее.
— Что… что ты тут делаешь?
Уэстон выглядел не просто плохо, а ужасно. Кожа посерела, темные круги под налитыми кровью глазами, заросшее лицо, будто он не брился
несколько дней. И тем не менее, он все еще был потрясающе красив.
— Мы можем поговорить?
Я только что сама хотела поговорить с ним, но все равно заколебалась — механизм самозащиты сработал, наверное.
Уэстон заметил это и нахмурился.
— Пожалуйста…
— Конечно. — Я покосилась на камеру наблюдения в конце коридора. — Давай зайдем в номер.
Мои нервы были натянуты до предела, очень хотелось выпить, и это натолкнуло меня на мысль. Я обернулась и посмотрела в налитые кровью глаза Уэстона.
— Ты… пил?
— Нет. Просто плохо сплю.
Кивнув, я положила свой портфель и сумочку на кофейный столик, и села на диван.






