— Но ведь в древности не было возможности за ними ухаживать. Откуда природе было знать, что в двадцать первом веке изобретут бальзамы?
— Мой папа бреет голову наголо, — встревает ее подружка. — Можно жить и без волос сколько угодно.
Захар ржет над ними
до слез. Он пьяный в хлам.
— Представь древние времена. Бежишь по лесу, убегаешь от волка... — начинает эмоционально Инга. Ее зрачки чуть расширены.
— Саблезубого тигра или динозавра, — включается Захар с энтузиазмом. Одна из девиц сидит у него на коленях и ставит засос на шее. — Трицератопса, например.
— Да! Захар, точно! От трицератопса! Динозавры, они огромные же были! Бедные наши предки. Так вот, бежишь, волосы путаются, за ветки цепляются! Если бы естественный отбор и правда существовал, выжили бы только лысые. Как папа Люси. Поэтому лично мое мнение: хрень это все.
— Логично, — лицемерно заверяет Захар. — Я смотрю, ты шаришь в эволюции.
— Много читаю.
Это невыносимо. Захожу в сторис и застываю с телефоном в руке. Юля не дома, оказывается. На набережной гуляет. Фотки постит. Видимо, для меня. Потому что, если бы хотела — таскалась бы по ночи тайно. Но нет, надо чтобы я узнал непременно.
В ушах шуметь начинает от возмущения. До скрипа сжимаю челюсти. Отправляю реакцию: огонь.
Огонь. Огонь. Огонь!
Спалить к херам всё!
Юля их лайкает, реакции мои. Моментально. Говорю же, ждала. Выдра.
«Я свободен, всё?» — пишу ей.
Рядом стоит стакан с виски. Пиво закончилось. Отхлебываю. Морщусь.
«А что?» — отвечает.
Вдох–выдох.
— Инга, иди сюда, — зову я. — Давай сфотаемся.
— Зачем? — хихикает она.
— Ты красивая. На память. Расскажу, зачем нам столько волос на башке.
— Заманчиво, — пожимает она плечами. — Ты тоже читал про эволюцию? У нас много общего.
Плюхается в объятия, закидывает на меня
ногу. Реакция не заставляет себя долго ждать и отзывается напряжением. Непривычно обнимать другую девушку. Запах чужой. Всё не так.
Я думаю об отце Юли — это самое лучшее средство, чтобы сбить возбуждение. Любой силы и в любой ситуации.
Вдох–выдох.
Улыбаюсь. Делаю селфи.
Пишу подпись к фотографии:
«Я могу делать, что захочу?»
Заношу палец над кнопкой «отправить».
Мешкаю. Инга тянется и целует в щеку, в шею. Касается губами, языком. Дрожь по телу. Я на мгновение замираю, больно сладко, а потом понимаю, что она собирается углубить поцелуй, оставив след! Ужас пронизывает насквозь, аж в пот швыряет. Резко отшатываюсь. Такое я не объясню.
И... случайно нажимаю «отправить». Твою мать!
Тут же жалею. Хочу удалить и спьяну тычу не туда, выбрав «Удалить только у себя».
Ка–пец!
Вспышка злорадства успокаивает: так Юле и надо.
— Ты чего? — слышу я голос слева.
Инга обнимает за шею. На телефон падает сообщение:
«Если ты меня не любишь и никогда не любил, то делай что хочешь».
Перечитываю три раза подряд.






